Моё филиппинское чудо - Ева Файнд

Ну, вот и всё. Вместо того, чтобы разобраться, он только рад побыстрее избавиться от меня.

Вскоре Лев оформляет мне электронный билет на вечерний рейс. Бизнес класс часто свободен. Вот и мне "посчастливится" прокатится вместе с элитой.

Я быстро собираю свои пожитки. Мне особо нечего складывать. Но Лев запихивает в мою сумку платья, бельё и повседневные вещи, купленные им. Всё, кроме пуховика и зимних ботинок. Это мне дома точно не понадобится…

В шесть часов вечера мы прибываем в аэропорт. Я прохожу регистрацию и сдаю багаж. Всё это время мы не произносим ни слова друг другу. Лишь изредка Лев посылает мне холодные взгляды.

У входа в стерильную зону он протягивает мне белый конверт.

– Возьми. Хватит на первое время. Купишь что-нибудь ребёнку.

Я смотрю на его попытку вложить мне в руки конверт и прячу ладони в карманы.

– Не нужно. Справлюсь сама.

– Мне так будет спокойнее.

Ах, вот оно что. Совесть мучает?

– Я в состоянии сама вырастить своего ребёнка!

– Тогда возьми карточку…

– Нет!

Лев сжимает челюсти, словно его одолела зубная боль.

– Ну, тогда, пока! – произносит, глядя сквозь меня.

– Пока…

Через полчаса самолёт начинает разгоняться по взлётной полосе. Я сижу и смотрю в иллюминатор. Кажется, я оставляю здесь часть себя. В момент отрыва самолёта от земли я вдруг явно чувствую первые шевеления моего малыша…

Глава 28. Эрика

– Извиняюсь, но вакансий больше нет, – хозяин кафе разводит руками и уходит к новым официанткам.

Пока меня не было, в городскую забегаловку, где я работала, наняли сразу двух девушек. С досадой думаю о том, что сейчас устроиться куда-то будет проблематично. Под летней одеждой уже узнаваем небольшой живот. На моём худощавом теле он особенно выделяется. А на более просторную одежду у меня попросту нет лишних денег.

Я же, гордая дура, отказалась от всего, что предлагал Лев. Можно ведь было взять в долг. Хотя, что лукавить, когда бы я отдала эти деньги? Мне и за билет на самолёт не рассчитаться. Ещё и Дарне должна, причём двукратную сумму.

Когда же я смогу нормально жить?! Такое ощущение, что я рождена только страдать. С детства была изгоем, как среди одноклассников, так и у родителей. Потом в восемнадцать появились эти насильники. Потом выживание на гроши, когда родители отказались мне помогать. И вот ещё и несчастная любовь со всеми вытекающими…

Вспоминаю, что можно продать наряды, которые привезла с собой. Жалко, но сейчас это необходимость. Да, и куда мне их надевать? Тем более, они слишком жаркие для здешнего климата…

Пока я брела по городу, то вспомнила подругу Дарны. Она забеременела, когда ездила на заработки, и вроде получала какие-то пособия от государства. Нужно узнать этот момент.

Спрашиваю у прохожих, как добраться до городской больницы, и иду в нужном направлении. Брести по жаре с рюкзаком и сумкой тяжко. Дважды останавливаюсь передохнуть и попить воды.

Наконец, я вижу здание больницы. Отстояв огромную очередь в регистратуре, получаю свою запись к гинекологу. Подходя к крылу женской консультации, становится не по себе от столпотворения пациенток, желающих попасть в один и тот же кабинет. И мне, как назло, нужно именно туда.

Наступают адские часы в очереди, которая тянется просто вечность. Отмечаю, что некоторые беременные женщины пришли сюда с мужьями. Признаюсь сама себе, что завидую этой картине. Как бы я хотела, чтобы Лев также обнимал меня, гладил живот…

В коридоре невыносимо душно. В какой-то момент не выдерживаю и выхожу на улицу подышать воздухом. Вернувшись, не могу найти женщин, между которыми я стояла в очереди. Оказывается, врач принял без очереди тех, кто был на поздних сроках, а все остальные заняли места заново. Я чуть не расплакалась, когда пришлось встать в конец очереди.

Когда пошёл четвёртый час моего ожидания, меня, наконец, принимают. Быстрый осмотр. Небольшая анкета. В этом же кабинете сдача анализов. И выписанная справка для социальных служб.

Узнаю, как добраться до здания, где можно оформить пособия, и иду в соседний микрорайон. Войдя в монолитное серое помещение, мне снова становится плохо. Потому что здесь тоже очередь!

Кондиционеров нет. Запах пота смешивается с едкими духами, и плюс сюда же добавляется ароматы уличной еды. Меня начинает мутить, и я прислоняюсь к стене.

Уже собираюсь уйти, но меня пропускает седая старушка. В другой ситуации я бы отказалась, но состояние было просто ужасное.

В кабинете социальный работник делает копии моих документов и справки от гинеколога. Забивает данные в компьютер и озвучивает сумму моего ежемесячного пособия. Мне положены мизерные выплаты. Ну, хоть что-то. Сейчас каждое песо на счету.

Выйдя на тротуар, устало бреду на вокзал. Еле волочу ноги. Предыдущая ночь и сегодняшний день выдались тяжёлыми. Утром прилетела в Манилу, потом на автобусе до провинции. После беготни по городу и бесконечных очередей сил у меня почти нет. Надо бы хоть поесть нормально…

На вокзале покупаю билет до своей деревни и перекусываю в буфете сладким хлебом. Нужно экономить. В деревне попробую знакомым продать одежду и украшения. Протяну как-нибудь.

Только вот нужно возвращаться в родительский дом. Вдруг мама и папа не примут меня? Да, нет, не может быть такого! Ну, не оставят же они в беде свою дочь? Будут причитать, конечно. Кто же знал, что причитания будет самым малым среди всех проблем, которые меня ждали в деревне…

Дома начинается настоящий ад…

Был уже поздний вечер, когда я заявилась на порог нашей хижины. Отец, увидев меня, лишь безразлично окинул взглядом и ушёл к своему телевизору. Мать же начала голосить:

– Явилась?! Нормальные такие шмотки на тебе! Денег привезла?! Мы тебя кормить не собираемся! Возвращайся к своему богатею! Пусть содержит тебя! Зачем вернулась?!..

– Мама, мы расстались…

– Ну, ты и ненормальная! Кто на тебя теперь с ребёнком позарится?! Почему аборт не сделала?

Голова раскалывается. Сейчас бы в душ и завалиться спать. Но мать всё не унимается. Я уже не слышу всех тех проклятий и оскорблений, которые обрушиваются на меня.

– Карла, перестань! Соседи сейчас слухи по всей деревне распустят! – злобно орёт отец из комнаты.

Мать сразу замолкает, а затем уже более ровным голосом говорит:

– Оформишь пособия, и будешь отдавать нам. Даром мы тебя держать не собираемся! Позор-то какой! Взрослая дочь,