Моё филиппинское чудо - Ева Файнд

засматриваюсь за окно. Деревня в темноте. Все спят. Слышатся стрекотания ночных цикад. Сквозь тучи виднеются очертания луны. Хочется побежать в этот мрак. Скрыться от всего…

Тяжело вздыхаю и беру вонючий чай в руки. В тот момент, когда я подношу кружку к губам, я чувствую слабый толчок внизу живота. Сначала не верю. Мне это показалось? Ещё один толчок, уже увереннее…

Мой малыш дал о себе знать! Настоящее чудо…

– Ну, привет, мой маленький, – шепчу, роняя слёзы. – Ты заставил меня сильно волноваться. Не делай так больше, пожалуйста…

Выливаю содержимое кружки в помойное ведро. Туда же отправляю всю траву из мешочка.

Открываю небольшой шкафчик в поисках чего-нибудь поесть. Тихонько беру какие-то открытые крекеры, наливаю обычный чай и иду в свою комнату. Усталость берёт своё, и после скудной трапезы я засыпаю…

Следующие дни я старалась вести скрытный образ жизни. Мать забрала все мои сбережения и, поэтому, у меня даже не было возможности съездить в город к врачу. Оставалось лишь надеяться, что ребёнок развивается нормально.

"Но кровь просто так не появляется…" – нагнетала я себе нервозность.

– Нечего деньги прокатывать! – говорила мать в ответ на моё желание показаться гинекологу. – Никто у нас по больницам не таскается, и всё нормально.

Вскоре я узнала, что все мои вещи и украшения она продала за бесценок. Услышала, как перед отцом сокрушалась, что ни у кого в деревне нет денег, поэтому выручить получилось ничтожно мало.

Я ощущала постоянное раздражение, исходящее от родителей. Просто из-за моего присутствия. Родственники тоже не остались в долгу. Весть о моей беременности разнеслась по всей нашей деревушке, и к нам стали захаживать мои тётки.

– Захотела сказки! Никому ты не нужна! Чем ты лучше нас?!

Они просто сходили с ума, когда слушали по десятому кругу рассказы моей матери. Про то, как я "снюхалась" с богачом, "залетела" от него, а потом он меня бросил… Мне очень хотелось им всем ответить, но я сдерживала себя. Боялась снова разнервничаться. Хотя волнений, конечно, итак хватало.

Объявились мои давние обидчики. Когда я возвращалась с речки после полоскания белья, то мимо меня прошли Марк и Хью. Оба с иголочки одетые. Поговаривали, что они промышляли наркотиками…

Встретившись с их сальными взглядами, мне стало так плохо, что начала кружиться голова. Увидев мой уже приличный живот, Хью прокричал мне в след:

– Давалка!

И оба засмеялись.

С тех пор я часто стала встречать их. Такое ощущение, что они специально выслеживали меня. Поиздеваться. О чём-то шептались и ржали на всю улицу.

Стало ещё хуже, когда приехала моя бабушка. Мать моей матери. Она жила в соседнем селе. Я ненавидела её с детства. И у нас с ней это было взаимно. Бабка любила только одну внучку Дарну. Ей казалось, что та очень похожа на её покойную мать.

При виде моего живота, она схватилась за сердце и долго сидела, прочитывая и поливая меня грязью. Не выдержав, я ушла в комнату и до конца дня мы не виделись.

Дни всё летели, а с ними и недели. Чтобы совсем не свихнуться от бесконечного давления со стороны родственников, я ходила в нашу убогую деревенскую библиотеку при школе. Там даже был компьютер с Интернетом. Я читала книги про беременность и роды, подсчитывала свой срок с помощью специального калькулятора.

Мать ежемесячно ходила в почтовое отделение и получала моё пособие по беременности. С работницей на почте у неё были дружеские отношения, поэтому моего присутствия не требовалось.

Мне не перепадало ни копейки. Я даже ничего не купила к рождению малыша. Ни кроватку, ни одежду… Здесь принято новорождённых детей укладывать к себе в кровать под бок. И одежду заранее не покупают, так как первое время только пелёнками пользуются…

Всё это время от Льва не было ни весточки. Я очень тосковала по нему. Почти каждую ночь видела его во сне. По вечерам могла подолгу смотреть в заблокированный телефон, в надежде, что увижу знакомый номер. У меня даже фото не осталось! Всё снимали на телефон Льва. Я боялась, что однажды начну забывать какие-то черты его внешности…

Примерно на тридцать седьмой неделе в деревню приехала Дарна.

– Ого, какая ты огромная! – воскликнула она вместо приветствия.

Я же была вовсе не огромная. Просто живот на фоне моего тощего тела смотрелся уж очень внушительным.

Двадцатого июня был день моего рождения. Каких-то особых поздравлений я не ждала. Но Дарна решила, всё-таки, пожелать мне сил и ума, подарив пачку подгузников.

Мать и отец не проронили ни слова, когда утром мы пересеклись на кухне. Зато вечером после нескольких порций рисовой настойки начались откровения…

– Ты не должна была выносить этого ребенка. Я просила у Ровены траву с абортивным эффектом. Так и знала, что она шарлатанка!

Я в шоке смотрела на неё. Как хорошо, что я не стала принимать этот чай. Будто почувствовала что-то недоброе…

Тут подключилась бабка:

– Рожай и подбрось кому-нибудь ребенка, а лучше продай бездетным богатеям…

Я слушала этих людей и не могла понять, как я сама не превратилась в такую же озлобленную и алчную особу?! Наверное, меня спасли книги. В детстве я перечитала всю нашу сельскую библиотеку. Именно там я научилась доброте и любви, пока все мои сверстники шлялись по улицам.

Остаток вечера своего дня рождения я провела в комнате. Лежала и плакала навзрыд. За все эти месяцы накопилось столько обид и разочарований, что не было сил больше держаться. Кроме того, ужасно ломило всё тело. С каждым днём мне становилось, всё сложнее передвигаться, и часто болела голова.

Наверное, я так и продолжала бы реветь, но вдруг почувствовала странное ощущение. Ноги внезапно обдало чем-то тёплым, а простыни стали мокрые. Ринулась включать свет и увидела, что за мной тянется дорожка прозрачной жидкости.

"Неужели отошли воды?!" – ужасаюсь собственной догадке.

Но я надеялась, что у меня ещё есть пара недель… Как же так? Мне нужно быть в больнице. Под присмотром врачей. Но, кажется, мой ребёнок не хочет больше ждать…

Глава 30. Эрика

В первый момент захотелось кого-нибудь позвать. Маму или сестру. Выхожу из комнаты, но в домике пусто. Даже бабки и отца нет возле их любимого телевизора. Наверное, всей своей дружной компанией отправились к морю. Почему-то у нас принято после выпивки идти на побережье…

Но мне-то что делать?! Страшно оставаться одной. Страшно, что всё