Моё филиппинское чудо - Ева Файнд

Всё-таки разлепляю веки и тут же несусь куда-то, не глядя. С силой врезаюсь в твёрдую стену. В шоке смотрю перед собой и понимаю, что я не в своей комнате. И вообще, не дома.

Маленькое помещение с одной кроватью. Дверь с плоским отверстием. Всё окрашено в какую-то бледно-серую краску. Странное место. Запах лекарств. Разговоры вполголоса где-то за стеной. А ещё здесь мрачно и холодно.

Определённо, похоже на больницу, но как-то слишком пусто в палате. И почему я одна? Может, меня, всё-таки, привезли в роддом?

Больше не могу ни о чём думать. Где бы я ни была, мне нужно выбираться отсюда. Найти сына. Возможно, он тоже находится где-то здесь. Что, если ему нужна была медицинская помощь, и Дарна всё-таки вызвала скорую?

Ковыляю к двери. Только сейчас начинаю ощущать боль внизу живота. Стучусь изо всех сил, так, что аж краска сыпется с дверного полотна.

– Откройте!!!

Сама не узнаю своего голоса. Видимо, охрипла от долгого крика. Не могу вспомнить, когда были роды, и сколько прошло времени с тех пор. Словно была в коме. Но, судя по болезненности, прошло совсем мало.

Слышу, как в двери щёлкает замок, и в палату входит полная женщина в белом медицинском костюме. От неё разит какой-то химией наподобие дезинфицирующих средств. Она заносит с собой ведро с водой и тележку с тряпками и разными ёмкостями.

– Очухалась? – говорит она, дежурно улыбаясь.

– Мне нужно выйти… – говорю я.

– Ещё чего! Врач придёт, будешь с ним решать. А я простая санитарка. Прибрать здесь велено.

Она проходит к кровати, где я недавно лежала, и театрально взмахнув руками, восклицает:

– Ну вот, залила мне всё тут кровью! Как же я не люблю, когда после родов привозят! С вашими этими депрессиями! Придумали новую болячку!

Оборачиваюсь на кровать и вижу, что на простынях остались расплывшиеся красные пятна. Но сейчас меня больше волнует, почему женщина говорит про какую-то депрессию.

– Извините, а где я? – спрашиваю, уже заранее боясь получить ответ.

– В психушке… Ой, то есть в психиатрической клинике. Частной. В Маниле.

Земля уходит из-под ног. Почему я здесь? Родители решили избавиться от меня? Но откуда у них деньги на частную психлечебницу? Мне нужно выбираться. Если я останусь здесь, то точно тронусь умом. Пытаюсь справиться с усталостью и делаю шаг выходу.

– Мне нужно выйти! Найти ребёнка!

Санитарка оборачивается. Смотрит снисходительно. А затем убивает меня своими словами:

– Девочка, ты потеряла ребёнка… Он не выжил. Ты впала в сумасшествие… ну, то есть, в депрессию…

Она подходит ко мне, трогает за плечо. Я же не могу пошевелиться. Нет. Нет. Нет. Не может быть этого. Не верю…

– Вы что?! Вы что такое говорите?! Это вы сумасшедшая!!! Выпустите меня!

Толкаю женщину в бок, открываю дверь и выбегаю в узкий коридор, вдоль которого протянулось ещё около десятка таких же палат. Бегу, прихрамывая. Ужасно болит живот. Только сейчас я понимаю, что одета в какую-то чужую ночную рубашку, доходящую до щиколоток. Из-за этого передвигаться в ней крайне затруднительно.

Сворачиваю в ещё один узкий проход и бегу дальше. За спиной слышу крик санитарки. К ней добавились другие голоса. Мужские.

Упираюсь в большое окно с выходом на балкон. Ну, всё. Тупик. Открываю дверцу балкона и вижу, что нахожусь довольно высоко. Может, этаж четвёртый. В тот момент, когда я наклоняюсь над перилами, ко мне сзади подбегают люди.

Я оборачиваюсь, и они останавливаются в пару метрах от меня. Та самая санитарка и трое мужчин. Один из них одет в халат, остальные в таких же костюмах, как у санитарки. Встречаются со мной глазами.

Не решаются подойти. Они что думают, я прыгну с балкона?!

– Эрика, – спокойно говорит мужчина в халате. – Всё хорошо. Дай мне руку.

Его внешность неприятна мне. Он худощав, с редкой бородкой, смугл и черноволос. Типичный филиппинец, только уж очень тощий. Но больше всего мне не нравится его взгляд. Словно просвечивает им насквозь. И наслаждается моим состоянием.

– Где мой ребёнок?

Голос срывается. Накатывает головная боль, и силы постепенно исчезают. Даже стоять тяжело.

– Его здесь нет. Но я тебе помогу. Я – твой врач…

– Мне не нужен врач! Мне нужно домой!

– Разумеется, – он делает кивок головой. – Но сначала надо восстановиться.

Внезапно мои мышцы полностью расслабляются, и я оседаю на пол. Санитары реагируют мгновенно, вовремя подхватывая за руки. Пока меня несут по коридору, продолжаю о чем-то просить. Гул в голове затмевает мысли. Почему так ужасно болит голова? Наверное, меня чем-то пичкали, пока я была без сознания.

Почти не замечаю, как оказываюсь в палате на уже знакомой кровати. Санитарка успела перестелить постель. С меня начинают стягивать рубашку. Цепляюсь за неё, но руки не слушаются. Трое мужиков, а я голая!

– Эрика, тебе нужно переодеться, – сдержанно говорит врач.

Я вижу на внутренней стороне бёдер кровь. Понимаю, что после родов это норма. Но слишком уж много её. Становится дурно. Позволяю санитарке обтереть меня влажными салфетками. Мужчины-санитары уходят из палаты. Но врач остаётся и даже не думает хотя бы отвернуться. Наблюдает за всем процессом. Урод.

Наконец, на мне появляется чистая сорочка, и становится немного комфортнее.

– Я пойду, зовите, если что… – санитарка удаляется.

Остаёмся один на один с врачом. Повисает молчание. Он не отводит взгляд от меня. Кажется, будто в его глазах застыло что-то наподобие отвращения. Только почему?

– А теперь послушай, девочка. У тебя не было никакого ребёнка. Вернее был, но он умер через сутки после родов…

– Нет!!!

Как он может такое говорить? Не правда. Об этом так спокойно не сообщают. Он врёт.

Меня всю начинает трясти. Мой мальчик. Где ты, родной?..

– Ты этого не помнишь, потому что, когда узнала, потеряла сознание. У тебя случилось сильнейшее расстройство. Я назначил тебе лечение, но, послушай, если будешь плохо себя вести, тебе постоянно будут колоть снотворное. Нам тут буйные не нужны.

Господи, надо собраться! Мне нельзя сейчас снотворное. Нужно узнать что-то про сына. Я не могу верить словам чужого человека…

И тут, вдруг, врач прикасается к моей руке. Ощущаю шершавость кожи. Цепенею. Мне неприятно. Взмахиваю локтём, чтобы он отвалил, но его ладонь начинает ползти вверх по плечу. Далее касается шеи, щеки…

Сбрасываю его руку. Злобно смотрю. С чего он