Моё филиппинское чудо - Ева Файнд

И тут я вспоминаю… Абсолютно всё. Всю свою жизни…

А эти пятна на рубашке – это молоко. Для моего сына…

– Тварь!!!

Не раздумывая, бросаюсь на врача. Смыкаю руки на его шее. От неожиданности он не сразу реагирует. Но вскоре пытается освободиться. Понимаю, что слишком слаба против него. Не нахожу ничего лучше, чем укусить его за запястье.

Врач взвывает и, как ошпаренный, отлетает от меня к противоположной стене.

– Ну, ты и сучка… Бенильда!!! Ещё одну дозу! Такую же!

– Но… – в палате снова появляется санитарка с испуганным выражением лица.

– Никаких но! Быстро!

Господи, неужели снова. Они хотят отнять мою память. Моего сыночка… Это единственное, что у меня осталось от него!

– Нет! Не подходите! – хрипло кричу, сквозь всхлипывания.

Бенильда набирает шприц и зовёт из коридора крепкого мужчину. Он скручивает меня одним движением рук, а санитарка тем временем колет вену. Из последних сил я пытаюсь представить в мыслях Дамиана. И ещё Льва. Чтобы уснуть, видя их родные глаза…

По утрам я забываю всё. Иногда не могу даже слов связать. Но в течение дня постепенно память ко мне возвращается. Молоко прибывает. Это помогает не забывать о сыне. Я подолгу лежу, смотря в стену, и перебираю в голове картинки из прошлого. Иногда нахожусь в полубреду…

– Мне нужно покормить моего ребёнка, моего мальчика! Где мой Дамиан? – повторяю раз за разом одно и то же.

Однажды, врач не выдержал и приказал Бенильде добавить в моё "лечение" препарат против лактации.

– Скоро ты будешь частой гостьей в моём кабинете. Тебе понравится… – постоянно говорит мне он.

К вечеру молоко прекращается. Моя связь с сыном обрывается, словно ниточка. Я раз за разом повторяю себе:

"Нет, он не умер. Иначе, должен быть документ о смерти. Но ничего нет. Никто не предоставил мне доказательства…"

Санитарка, проходя мимо, видит моё состояние и пытается заговорить со мной. О погоде, работе, мировых новостях… Мне же не до чего нет дела. Тогда она шепчет, склонившись к моему уху:

– Я ставлю тебе меньше дозу. Чтоб ты не потеряла память…

И уходит прочь, закрыв на замок дверь. От её слов мне становится чуть легче. Нужно уговорить её помочь мне! Сама я никогда отсюда не выберусь.

На третий день мне разрешили выходить в общую столовую и гостиную. Там я узнала о других пациентках. Почему-то здесь были одни женщины либо девушки. Никаких пациентов-мужчин. В основном все были тихие и не желали общаться.

Я не могла заставить себя есть, поэтому ошивалась в гостиной. Когда я сидела возле окна, ко мне подошла одна из пациенток. Девушка была красивой, но изрядно усталой. Хотя, так выглядела здесь почти каждая. Слабость, апатия и безнадёжность в глазах. Только вот эта девушка шла целенаправленно ко мне и даже решила заговорить.

– Вот ты какая, Эрика…

Странная она. Знает меня? Или кто-то рассказал обо мне? Внимательно приглядевшись, я замечаю, что в её глазах стоят слёзы, а руки дрожат. Она глубоко вздыхает и сбивчиво говорит:

– Мистер Санчез сказал, что скоро ты заменишь меня… А я ведь люблю его… Он обещал, что мы будем вместе… И тут появилась ты! Он сказал, что я уже не так привлекательна для него. Какая же ты тварь!!!

А я думаю, какой же урод этот Санчез. Душевнобольной девушке говорить такое. А может, она тоже под препаратами? Дальше размышлять мне не даёт внезапная острая боль на затылке. Со всей силы в мои волосы впиваются руки этой сумасшедшей. Кажется, она собралась содрать с меня скальп!

Пытаюсь вырваться, кричу. На помощь подбегают санитары и оттаскивают её от меня.

Растираю болезненные участки головы и смотрю, как девушку уводят из гостиной.

– Ты ещё поплачешь! – вопит она. – Он тебя не любит…

"Глупая, мне даром его любовь не нужна! Тем более, человек одержим местью. А я – главная часть её реализации…" – всё это я говорю сама себе, так как девушку быстро уносят в её палату, где она благополучно затихает.

Наверное, уже укололи снотворным. Здесь его используют вместо успокоительного…

Отмечаю, что в больнице стало слишком тихо. Обед закончился. Пациентки разошлись по палатам. А немногочисленные медработники заняты буйной пациенткой.

Осторожно выхожу из гостиной и заглядываю в коридор. Пусто. Неуверенно ступаю по полу. Шаги разносятся эхом. Куда-то сворачиваю, и вижу лестницу. Вроде, никого. Спускаюсь на несколько пролётов. От волнения не понимаю, сколько этажей я прошла. В ушах гудит. Готова остановиться и разревется от напряжения. Но я продолжаю просто идти. Впереди тупик и окно. Прямо, как на четвёртом этаже, только без балкона. Подхожу и смотрю вниз. Это второй этаж. Дёргаю за ручку окна, и легко открываю створку. Оцениваю высоту. Приличная. Слышу вдалеке шаги. Нет, больше я не могу оставаться в плену. Кажется, я готова прыгнуть…

Глава 34. Лев

Я разбит…

Просто раздавлен…

Как я так мог себя вести с невинной девушкой? Можно было с самого начала догадаться… Она не хотела со мной идти. Несколько раз намекала, что не имеет ничего общего с теми девицами. Но я даже мысли не допускал, что там было что-то не так…

Я сволочь… Животное.

Стереть бы всё, и начать заново. Чтоб не видеть тех слёз, и не знать о её страданиях. Разве может один человек вынести столько?

Дарна так и не ответила, где находится Эрика. Нужно срочно ехать. За ней. И за моим ребёнком. Пусть только волос с них упадёт. Придушу её родственников.

Времени ждать рейс на Филиппины у меня нет, поэтому я нанимаю частный самолёт. Плевать, что пришлось выложить почти весь гонорар за последний заказ. Сейчас о деньгах думается в последнюю очередь.

Собираюсь выдвигаться в аэропорт, и тут раздаётся звонок.

– Здравствуйте, вас беспокоят из клиники, где вы делали УЗИ. Точнее, не вы делали, а ваша жена… Вы так и не забрали фото. Санитарка хотела выбросить. Но мне жалко стало. Это же память. Давайте хоть скину в мессенджер?

Не сразу понимаю, что от меня ждут ответа. Так как слово "жена" заставило моё сердце пуститься в пляс. Сделав глубокий вдох и выдох, тихо говорю:

– Конечно. Скидывайте…

Это было важно для Эрики. Теперь это важно и для меня.

Через минуту после разговора приходит фото. Смотрю на чёрно-белые изображения.