Ретро Бит. Акт 8 - Сева Сотх

И еще специальное питание, наверное. Вон, из мамки все соки выпил. А от нас не то, что не убудет… еще как убудет, деньги не бесконечные. Но считаю, что плюшевые уточки и футболки — это не расходы, а инвестиции. Еще, быть может, недостаточно заказанных объемов окажется и придется добавлять.

Внезапно теплый визит получился. Но далее мы и правда спешили на самолет до Фресно, чтобы еще и с теть Леной, которую выписали из роддома, повидаться.

С таким количеством перелетов по Калифорнии мне стоит задуматься о собственном самолете или вертолете, но нет, это глупая идея. Воз уже чуть не угробился, сев за штурвал своего легкомоторного самолета. Не хочу себе еще одну амнезию.

Но, слава великому Ктулху, долетели мы без проблем и турбулентности, и вскоре садились в машину к Гектору в аэропорту Фресно.

— Ола, карналь! — брат крепко обнял и меня и Линду. — Ты, вижу, совсем хефе стал, раз на самолете летаешь, а недавно еще… да неважно. Поехали познакомлю с моим сокровищем. Эта маленькая чикита — вот кто настоящая хефита в нашем доме. Стоит ей голос подать — и я таю. Готов на цыпочках вокруг нее плясать! Ты не представляешь, карналь, какое это счастье. Я самый счастливый человек в мире! Орале!

И так почти час, пока не добрались до Оукхерста. Там же… никаких открытий крошечная девочка мне не подарила. Младенцы, блин, одинаковые! Маленькие и хрупкие, прикасаться страшно. Елена, немного набравшая вес во время беременности, но оставшаяся прекрасной, аккуратно подала мне племяшку и я даже дыхание затаил. Всех мыслей — правильно держать голову. Я же не ошибусь? Не наврежу малышке? Может быть, и глупый страх, своя-то голова у меня на месте, а анатомический принцип — простейший и интуитивный. Но всё равно непередаваемое облегчение испытал, когда плотно завернутую в кулечек Валеньку у меня забрали.

Елена позвала всех за стол, до следующего самолета время в запасе еще оставалось, и только я успел вкусить чудесного моле, как в дверь постучали. Деликатно так, явно чтобы не побеспокоить ребенка.

— Карналь, откроешь? — предложил Гектор и показал руки, перепачканные в жареной курице. Никакой дедовщины, и сижу я ближе всех ко входу.

— Ага, — кивнул.

Дом у Гектора и Елены не такой и маленький, но от кухни до прихожей буквально пару шагов. Открыл дверь… там стояли две смуглокожие девочки лет тринадцати в скромных темных платьицах. У одной волосы в косички заплетены, у второй в пучок на затылке. Под ногами у них два объемных баула, в каких челноки вещи с черкизона продавали. Цыганки какие-то, что-ли?

— Эрес Гектор? — тихо, почти шепотом спросила та девочка, что с косичками.

Хлоп. Вторая отвесила ей смачного леща. У меня самого аж в голове зазвенело.

— Каллате ла бока, эступида! — зашипела вторая «девочка».

И где-то тут я понял, что «эступидо», то есть придурок — это про меня, так как девочкой она была лет, наверное, тридцать назад, просто в Шире день открытых дверей и мимо назгулов проскочила парочка хоббитов. Сетка морщинок вокруг глаз и жесткая складка у рта выдавали, что «школьнице» под пятьдесят. Если не «за». Это же не…

— Буэнос диас, сеньора, — постарался я быть вежливым.

Ответом стал неудержимый поток слов на испанском, из которых я улавливал только отдельные, хорошо знакомые. Какая злая пятидесятилетняя девочка. Явно не печеньки тут продавать пришла. Я почему-то считал, что теща Гектора окажется похожей на более возрастную версию Елены.

— Карналито, кто там такой, — пробасил Гектор, выйдя все-таки с кухни, вытирая руки бумажными салфетками, после чего узнал, какой он бабосо, торадо и идиото, и про то, что тишина должна быть в библиотеке. В том смысле, что ни полслова в полный голос, пока ее внучка спит.

— Не ори! Разбудишь ми ниета — я оторву тебе хуэвос и скормлю собакам! Быстро взял сумки и занес в дом! — грозным шепотом пообещала… не знаю, как её зовут.

— Мама? — удивленно пискнула вышедшая следом теть Лена. — Росита? Какая взрослая!

— Си, — грустно и тихо кивнула «настоящая» девочка. Пожалуй, у той есть весь потенциал годам к двадцати догнать высоких и статных сестер, как минимум, по росту.

Елена тоже узнала про себя что-то на испанском, про то, какая она пендеха, идиота и много незнакомых мне слов.

— Донья Мерседес? — спросил Гектор, глядя на тещу сверху вниз, но почему-то показалось, что это крошечная мексиканка стоит выше него, столько растерянности появилось в облике грозного чоло.

— А кто еще? Это Кристобаль? Си?

Захотелось пошутить, что не «Си», а Си-Си, или хотя бы Си-Плюс-Плюс, но мне хуэвосы не лишние, а собаки без свежего мяса отлично проживут.

— Здравствуйте, я Линда, — вот кому не пришлось стараться, чтобы говорить тихо.

— Ке флакита! — всплеснула руками бабуля Мерседес. — Авена! Почему ты не пьешь авену, чикита? Эленита…

И, наверное, целая минута ушла на выговор Елене за то, что не пичкает мою девушку овсянкой со сгущенкой. Между прочим, ложные обвинения — почти ежедневно Линда чудодейственное народное средство принимает и не сказал бы, что так уж впустую.

Власть в доме поменялась быстро и бескровно.

— Взял, понёс, андале! — скомандовала Гектору его тёща и тот беспрекословно подчинился. О карамба, здоровяку пришлось заметно напрячься, чтобы утащить багаж. И как две тоненькие мексиканки с ним справлялись?

Кажется, теперь я прекрасно понимаю, почему сначала Елена, а затем Изабелла сбежали из родительского дома.

— Ты Кристобаль, карналь Гектора? — на всякий случай уточнила Мерседес. — Ты Линда, подруга моей эступиды Беллы?

Наверное, это какие-то техники гипноза. Гендзюцу. Так-то я за словом в карман обычно не лезу и любого менеджера всегда мог на место поставить, когда тот берега начинал терять и к разрабам придираться. Но сказать хоть слово против железной воли доньи Мерседес язык не поворачивался. А требовала она от меня одного.

— Ешь! — протянула грозная гномиха мне курицу-грилль, извлеченную из баула, — Эленита, почему холодильник пустой?

Ага, всего лишь едва-едва не трескается изнутри. И в следующие несколько часов я был подвергнут оздоровительным процедурам по набору массы. Лекарства мексиканка и ее младшая дочь с собой привезли. Круглые такие таблетки, мясные, «котлеты форте». Донья Мерседес сделала предложение, от которого я не смог отказаться.

Росита — полная противоположность своей матери. И сестер. В том смысле, что очень тихая и даже лишнего слова не сказала, пока родственницы «орале» друг на друга шепотом по поводу и без.

Диктатор в юбке