Небесный всадник. Том 7 - Кирико Кири

— Как будто они у нас есть, чтобы об этом волноваться, — хмыкнула Мелисса.

— О том, что есть, да, придётся. Я знаю это лишь через императора и знакомых в войсках, но говорят, стали видеть их в наших морях гораздо чаще. Набегов на города, конечно, не был, но если так пойдёт дальше… Я слышала, что когда-то с ними воевали, это правда? — посмотрела она на Мелиссу.

— Не при мне — до. Да, что-то было, там даже целая десантная операция была, насколько помню, но без подробностей. Триста лет прошло как никак.

— Драконы, виверны, корабли, все дела? — уточнила она.

— Да, баллисты, катапульты, сети — у них там прямо-таки целая наука для борьбы с драконами была, насколько помню. Несмертельно на большой высоте, но если спуститься ниже…

— Да, знаю, слышала, — Серафина измучено улыбнулась. — Теперь ты знаешь, что патрулей к побережьям у нас станет гораздо больше.

— Счастье-то какое… А тайная служба не хочет ничем поделиться?

— А это тайная служба и поделилась. Никто не слышал и не видел даже близко. Они говорят, что те начали налетать на корабли и слишком активничать. Свои люди вроде как там есть…

— Я из тех краёв только королевство в холодных землях через залив помню, если честно, — призналась Мелисса. — То, небольшое, прямо на полуострове, если честно. Была там пару раз за всю жизнь.

— Будем надеяться, что об этом мы будем только слышать, — честно призналась Серафина. — За последнее время слишком много чего происходит…

Особенно, если на горизонте появляется Самсон.

* * *

Возвращение домой — это всегда и радость, и возвращение к рутине. Не-не, я не имею ничего против рутины, но в такие моменты, когда тебя спрашивают, как ты можешь описать свой день, ты такой: ну… он был. Меня, кстати, всегда бесят те, кто спрашивает: что расскажешь? А что ты можешь рассказать, когда у тебя буквально день сурка и один не отличается от другого? Патруль, дежурство, отчёты, тренировки, патруль, дежурство, отчёты, тренировки — вот и всё моя жизнь.

После того, как мы вернулись, всё закружилось в своём ритме. Первые дни нам дали отоспаться и отгуляться, а потом…

— Самсон, ты в патруль, — известила меня Каталина

— Лады, а с кем?

— Татьяна.

Пошло-поехало.

Не, кстати, с Танькой у меня было неплохо. Мы взаимно молчали, молча общались. И вообще молча проводили время. Только теперь молчание было не из разряда игнора, а просто потому что… ну потому что молчим. В то же время можно было что-то спросить и с недовольными нотками она тебе ответит. Не, сейчас Танька прямо стала нормально, пусть и вредной.

То же самое касалось Эллианоры и Жаннель. Чуть-чуть выёживаются, ну чисто так, для профилактики, чтобы репутацию держать, но в остальном нормальные. Без всяких приколов, причуд и выкидонов, что были раньше.

Просто молча летали и даже иногда разговаривали. Иногда мы и в шаре тренировались, к которому выстроилась целая очередь, благо тот разменивал минуты на часы, и всем было достаточно. Главное оставлять кого-то снаружи, чтобы не дай бог не застрять там. У нас так служанка одна застряла, когда мы его случайно забыли. Когда мы её вытащили, она была слегка, скажем так, не в себе…

Серафина в тот день прилетела просто вне себя от ярости. Редко её такой видел, да почти никогда.

Короче, всё было как всегда, и единственное, что я заметил, так это что патрули стали часто, почти раз через раз идти к западным морям. Причин не знал, никто передо мной не отчитывался, но мне нравилось иногда приземлиться и просто постоять, наслаждаясь морским ветром, набегающим с воды.

Так прошёл месяц, потом ещё один, и всё шло своим чередом, как и должно было быть.

Я уже заставал времена затишься. Ничего нового, ничего необычного, стабильность в полной своей мере, когда ты знаешь, что завтра будет как сегодня. И в каком-то плане это даже угнетает, потому что жизнь становится на повтор, когда ты на автоматизме делаешь одно и тоже. Ты просто есть. Живёшь в этом шпиле, в какой-то момент переставая осознавать, что мир за стенами тоже существует. Нет, есть выходные и выходы в город, но тем не менее, ты заперт здесь и твоя реальность — это вот эти стены и вид из окна.

А всадницы так годами и даже десятилетиями живут. И с какой-то стороны теперь я понимал, почему так гипертрофировались в поведении всадницы. Эта постоянность и скука буквально выжигали в них самые отличительные черты, каждая сходила с ума как могла, что по итогу привело к тому, что мы видим.

Но всё изменилось, ведь теперь у нас был шар дополнительной реальности!

Вот что вносило хоть какое-то теперь разнообразие! Если было свободное время или скучно, шёл в него, включал ботов и рубил в капусту! Там можно было и против одного сражаться, и против трёх, и против целой армии отрядом, и против друг друга. Блин, да мы в рейды на боссов там ходили, о чём я говорю!

Так что да, я тоже приобщился к прекрасному в этом плане. Да, про обычные тренировки никто не забывал, потому что мышцы — это мышцы, но установки, навыки было удобнее набивать именно там. Сам тренировался, тренировался с другими.

А иногда я тренировался вместе с Вольфганом, и с ним мои тренировки превращались в самый настоящий ад.

Я серьёзно, этот чел не знал границ и лупил как в последний раз, особенно в шаре.

— Знаешь, чем мы отличаемся от хранительниц? Мы, защитники? Ты и я? — спросил он как-то, стоя передо мной.

Чистые поля, голубое небо, только он и я, готов блевать собственными кишками, если только он меня не зарубил сразу. Здесь последствий не было, чем он пользовался во всю свою широкую добрую душонку. Как говорится, пропусти один удар, и ты пропустил один удар, а Вольфган даже в артефакте пробивал так, что я пытался не сдохнуть

— Мы крепче, — не дождавшись ответа, произнёс он. — Это наша судьба. Мы созданы, чтобы сражаться и погибать в битвах. Это смысл нашего существования. Мы лучше переживаем удары, яды, суровые условия, выживем там, где не выживет даже хранительница. Это не значит, что ты выживешь, если я сверну тебе шею, но ты должен научиться игнорировать боль. Вставать несмотря ни на что. Как бы тебя не ранили.

— Ага… — прохрипел я, не в силах встать.

А он подошёл и свернул