Звоните Манькову! Том 3 - Денис Деев

— Ты… ты что… — мой голос дал петуха, сорвавшись на панический фальцет. — Ты ему ухо отстрелил⁈

— За дело получил, козел, — с искренним удовлетворением пробасил Кабан, с интересом разглядывая корчившегося у его ног бандита.

— Нет, пуля только царапнула хрящ, — абсолютно спокойным, почти профессорским тоном отозвался Степан. Он плавно опустил ствол и поставил Марголин на предохранитель. — Но перепонку ему от акустического удара вполне могло порвать. Да и порохом кожу сильно обожгло.

Бывший опер коротко кивнул Кабану:

— Усаживай его обратно.

Кабан без лишних церемоний ухватил воющего Клеща за шиворот кожанки, словно тряпичную куклу и рывком поднял вместе со стулом. Левая сторона головы бритоголового была щедро залита кровью, кожа вокруг уха почернела от пороховых газов.

Степан шагнул к нему вплотную.

— Ты меня слышишь?

Клещ мотал головой. Из-за болевого шока и мощного акустического удара по барабанным перепонкам он потерял координацию. Глаза бандита разъехались в разные стороны, мычание было бессвязным. Было совершенно непонятно, слышит он сейчас хоть что-нибудь или мир для него превратился в один сплошной звенящий гул.

— Да у него контузия! — воскликнул я, понимая, что в таком состоянии мы от него и пары слов не добьемся.

— Сейчас вылечим, — мрачно пообещал Кабан.

Он сгреб Клеща за грудки своими ручищами, приподнял над стулом и несколько раз с силой, так что клацнули зубы, встряхнул. Терапия Кабана оказалась на удивление действенной. Взгляд бандита перестал блуждать по потолку и стал куда более осмысленным. Он сфокусировался на фигуре Степана.

Степан несильно, но хлестко похлопал его ладонью по щеке, приводя в чувство:

— Эй. Ты слышишь меня?

На этот раз Клещ заморгал и вполне осмысленно, хоть и дергано, кивнул. Уличный гонор испарился без следа. Сейчас перед нами сидел до смерти перепуганный человек, который только что заглянул в глаза смерти.

— Ну хорошо, — голос Степана снова стал ровным и деловым. — Сотрудничать будешь?

— Буду! — срываясь на истеричный визг, заорал Клещ, отчаянно закивав. — Мать вашу, буду!!

Хрясь!

Кабан с размаху отвесил ему оглушительную оплеуху, от которой голова бандита снова безвольно мотнулась в сторону.

— Слышь, урод, — зловеще прорычал наш боец, нависая над сжавшимся Клещом. — Мам не трогай!

— Не буду, простите, мужики! — завыл Клещ, вжимая голову в плечи и отчаянно моргая. — Всё понял! Базару нет!

Глава 13

Кабан грубо толкал спотыкающегося Клеща в спину, ведя его вверх по лестнице из подвала. Бандит прижимал грязную ладонь к обожженному уху. Мы со Степаном чуть подотстали, поднимаясь следом. Гудящее эхо выстрела всё еще стояло у меня в ушах. Я придержал бывшего опера за рукав пиджака.

— Ну ты, честно говоря, и дал, Стёпа… Я реально думал, что ты сейчас в него выстрелишь. Прямо в лоб. Без разговоров.

Степан остановился на ступеньке. Он посмотрел на меня спокойно, чуть пожал плечами и будничным тоном ответил:

— Надо было бы — выстрелил. Что здесь такого?

Я так и остался стоять на лестнице с открытым ртом. Холодный сквозняк из подвала вдруг показался мне ледяным.

В словах Степана не было ни капли пустого бахвальства, дешевой рисовки или желания впечатлить. Одна только профессиональная решимость: если для дела будет нужно — он завалит человека без малейшего сожаления, душевных терзаний и рефлексии.

Мысли у меня в голове закрутились самые темные. Одно дело — изящно равзодить коррупционеров через арбитражи и юридические ловушки, и совсем другое — оставлять трупы в подвалах. С такими радикальными методами ведения бизнеса мы очень скоро можем допрыгаться до реальных сроков. А то и вовсе — до высшей меры наказания. Девять граммов свинца в затылок по приговору суда.

Я смотрел в спину поднимающемуся по ступеням Степану и понимал: с ним надо будет обязательно, причем в самое ближайшее время, сесть и жестко обговорить «условия сотрудничества». Установить красные линии, за которые мы не заходим ни при каких обстоятельствах.

Но, во-первых, сейчас на эти воспитательные беседы банально не было времени — Клещ был тепленьким, и операцию с Фильчевым нужно было дожимать немедленно.

А во-вторых… Во-вторых, я вдруг честно признался самому себе: я просто размяк. Расслабился, сидя в уютном офисе за составлением красивых договоров, и как-то позабыл, где именно нахожусь. На дворе стоял девяносто второй год. Эпоха первоначального накопления капитала, где законы писались кровью. В это время решать вопросы через суды и вежливые улыбки, было не просто сложно. В большинстве случаев это было абсолютно невозможно!

И если бы не этот отмороженный на всю голову бывший опер с пистолетом — меня возможно бы грохнули во время продажи «Чайки».

Я мотнул головой, отгоняя лишнюю мораль, поправил галстук и, перешагивая через две ступеньки, поспешил вслед за Степаном в кабинет. Пора было разыгрывать партию.

Мы вернулись в кабинет и первым делом принялись приводить в порядок нашего ценного «агента». Кабан сбегал куда-то в подсобку за аптечкой и теперь с неожиданной, почти материнской заботой перематывал простреленное ухо и половину лысой головы Клеща марлевым бинтом. Выглядел бандит теперь не столько устрашающе, сколько комично и жалко — эдакий пленный немец под Сталинградом.

Степан уселся на стул прямо напротив бандюка, уперся локтями в колени и тихо, методично вдалбливал ему в голову детали плана.

В этот самый момент ручка двери дернулась, и в кабинет заглянула Люда. Судя по решительному выражению лица и стопке бумаг в руках, у девушки окончательно назрели какие-то прорывные предложения по спасению нашего оружейного магазина. Но, увидев живописную картину — мрачного Кабана, окровавленную вату на моем столе и замотанную голову братка, — Люда осеклась на полуслове. Ее глаза расширились, она судорожно дернулась и, поняв, что мы заняты делами, не терпящими отлагательств, тут же беззвучно прикрыла за собой дверь.

— Ты всё понял? — Степан закончил инструктаж и вперил в Клеща тяжелый взгляд.

Тот судорожно мотнул перебинтованной головой. В глаза бывшему оперу он старался не смотреть, упорно изучая трещины на линолеуме. Видимо, перед его мысленным взором до сих пор маячила черный ствол Марголина. Вся блатная спесь испарилась без остатка, уступив место липкому страху.

— Ну и молодец, — Степан скупо усмехнулся.

Он взял со стола телефонный аппарат, пододвинул его поближе к бандиту и снял трубку, ожидая гудка. Затем положил ее перед Клещом и коротко скомандовал:

— Звони.

* * *

Клещ сидел на заднем сиденье «Волги», наглухо зажатый с одной стороны Гариком, а с другой — необъятным Кабаном. На его перебинтованную голову мы натянули черную вязаную шапку-«питерку», надвинув ее по самые брови. В таком виде он выглядел уже