Аристократ - Анна Кондакова

Настал мой черёд хоть как-то среагировать на вызов Тадеуша, а я даже встать не мог. Казалось, если пошевелюсь, случится что-то паршивое: либо я завалюсь в обморок, либо мой несчастный желудок не выдержит и вывалит всё, что я сегодня съел на завтрак.

— Всё сложно, господа, — тихо-тихо сказал я. Так, чтобы услышала только Софи, сидящая справа от меня.

Она услышала. Еле заметно кивнула, но пока не предприняла никаких действий — слишком много людей сейчас за мной наблюдали.

— Теодор? — напирал в это время Тадеуш. — Ты передумал?

Я покосился на Ребекку, а она, оказывается, тоже на меня смотрела.

Наши взгляды пересеклись.

Сестра поджала губы, её глаза распахнулись шире, ресницы дрогнули — она безмолвно умоляла меня о помощи. Этого хватило, чтобы я нашёл в себе силы подавить телесную слабость.

Вот сейчас. Именно сейчас у меня появилась реальная возможность остаться во дворце и вытащить Ребекку из всей этой имперской заварушки. И чёрт с ними, с ритуалами. Не такое дерьмо разгребал.

Я поднялся и произнёс твёрдо:

— Клянусь, мой император.

Ребекка медленно моргнула и сразу же отвела от меня взгляд. Затем снова посмотрела на Тадеуша, а тот заулыбался и взял блюдце с чашкой чая.

— Что ж, наследники, ваша клятва принята при свидетелях.

Я покосился на Георга, тот — на меня. И мы одновременно сели в кресла.

Это случилось очень вовремя, потому что Печать жгла теперь не только руку, но и всю правую сторону рёбер, половину лица и даже ногу. Пришлось скособочиться, будто меня свела судорога, сжаться и стиснуть зубы.

Правым ухом я ничего уже не слышал, там ровно и звонко шумело.

Внутренности покалывало.

Почему-то представилось, как внутри меня копошатся тысячи мелких тварей, тех самых пауков, изображённых на перстне. Что они множатся, а их тельца трутся друг о друга и елозят в слизи, что они перестукивают и толкаются, шуршат и заполняют желудок, лёгкие, глотку, носятся по языку и нёбу, рвутся наружу. Рвутся так неистово, что их чёрные лапки уже видны меж моих стиснутых губ…

— Теодор, ты готов снять Печать и передать её на хранение в городской Музей Искусств? — Далёкий голос Тадеуша напомнил мне, что я всё ещё нахожусь в зале для переговоров.

Проблема была в том, что снять Печать так просто я не мог. Не мог, хоть палец отрезай…

Тут вдруг Софи громко охнула. В ту же секунду мой правый локоть окатил кипяток.

Чёрт возьми! Софи опрокинула на меня чайник!..

Загремело стекло, горячая жидкость полилась на стол. Женщина тут же вскочила и кинулась ко мне с извинениями. Обхватила моё запястье обеими руками.

— Боже! Прошу простить меня, мой принц! Ох, это всё моя нескладность… я так виновата, так виновата. Боже!

Как ни странно, одна резкая боль мгновенно перебила другую. Мне разом полегчало, хоть локоть и горел от кипятка.

— Вызовите врача! — выкрикнул Тадеуш. — Капитан Грандж!

Ребекка поспешила исполнить приказ и выскочила из зала за врачом.

— Не надо врача, — отказался я. — Всё в порядке.

Мне даже говорить стало легче, тошнота прошла, картины с пауками исчезли из сознания.

Софи тем временем уже сжимала мне не запястье, а ладонь.

— Ох, мой принц… мне так жаль, так жаль…

Её проворные пальцы медленно снимали Печать с моей руки.

Я чувствовал, как перстень скользит по коже, мрак в голове рассеивается, и боль уходит. Ещё чуть-чуть… совсем немного осталось…

— Нет, нужен врач! — настаивал Тадеуш. — Ховард!

Пока император отвлёкся, Софи стянула с моей руки треклятый перстень. Сунула мне его в кулак и отпустила руку, ещё раз извинившись. И только сейчас я заметил, что Георг внимательно за мной наблюдает.

Судя по его надменной ухмылочке, он догадался, что снять Печать самостоятельно я не в состоянии.

* * *

Переговоры завершились минут через пятнадцать.

Печать Рингов с торжественным караулом была отправлена в Музей Искусств. Реликвию отправились сопровождать и стеречь представители Рингов, Орриванов и Скорпиусов.

Тут всё прошло, как и обещал Тадеуш.

Делегация из Ронстада выехала обратно, но попрощаться мне ни с кем не довелось. Перед уходом Софи успела лишь сжать мой локоть и прошептать:

— Изучи Четыре Искушения. Не потакай слабостям. Я скоро отправлю тебе помощь.

Картеж Орривана уехал.

Я же остался во дворце на официальных основаниях, как и хотел.

Мне, конечно, ещё предстояло хлебнуть дерьма в этом самом дворце, зато Ребекка была рядом, а значит, появился шанс выяснить, куда она спрятала четвёртую Печать.

Правда, пока не представилось ни единой возможности обмолвиться с сестрой. Ребекка покинула зал переговоров, и больше я её не видел.

В сопровождении пятерых камердинеров мне пришлось отправиться в «покои» — именно так теперь для меня называлась спальня. Ну а слугам, похоже, приказали не помогать мне, а оберегать от меня дворец и всех его обитателей, пока я хожу по коридорам.

Их, кстати, было столько, что не укладывалось в голове.

Коридоры, залы, гостиные, чайные комнаты, лестницы, галереи, оранжереи, зимние сады, опять коридоры, опять залы, опять лестницы — и так до бесконечности.

Будучи Теодором Рингом, я должен был отлично ориентироваться во всей этой роскоши, знать каждый уголок дворца, все входы и выходы, где столовая, где спальни родственников, где общая гостиная и где, в конце концов, тронный зал.

У меня же голова шла кругом.

Я следовал за старшим камердинером, с ужасом понимая, что потерял контроль над маршрутом уже на пятидесятом коридоре по счёту. Меня будто специально вели по лабиринту, чтобы ещё больше запутать.

Наконец на третьем этаже мы вышли в широкий коридор, украшенный белоснежными статуями воинов с мечами. Из коридора вели три двери.

Указав на крайнюю правую, старший камердинер произнёс:

— Ваши покои, мой принц. Горничные не сдвинули ни единого предмета в ваше отсутствие, лишь ежедневно делали уборку. Если вам что-то понадобится, любой каприз, любое желание, то позвоните в колокол у кровати. Ужин будет в семь часов, в главной столовой. Не опаздывайте. Император Тадеуш не любит, когда опаздывают к ужину. Проводить вас в ваши покои, мой принц?

— Тут два шага пройти, — усмехнулся я. — Думаю, я справлюсь без твоей помощи, дружище. Лучше скажи, как тебя зовут?

Камердинер еле заметно повёл бровями, будто удивился тому, что принц интересуется именем слуги, но отреагировал спокойно и даже доброжелательно:

— Элиот, мой принц.

— Ладно, Элиот. Свободен. — Я подошёл к двери. — Если что, есть колокол. Будь наготове.

Камердинер поклонился.

— Как скажете, мой принц.

Я дождался, пока все