Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Видимо, в тот момент я уже достаточно себя накрутил, чтобы выглядеть соответственно заявлению. Может, на этом и строился расчёт «хитрого плана» «дедушки Генноске» — чтобы единственный друг детства однажды загнулся на руках у наследника, причём так, чтобы тот чётко осознал свою ничтожность в клановых знаниях? Не важно. Кошка, у которой к концу моего спича глаза подозрительно заблестели (а я и не заметил), просто обхватила меня руками, прижимая к себе… и заплакала. Сквозь всхлипы я расслышал только «прости», «пришлось повзрослеть» и «без меня». И несколько раз «больше не оставлю тебя». Мизучи покачала головой и вернулась с целым тазом тёплой воды. Коллективное умывание помогло — Кая тоже подозрительно тёрла глаза, да и у меня в горле щипало… Но, выходя из клиники под яркое летнее солнце я понял, что меня опять — наконец-то отпускает. Тревоги? Враги? Проблемы? Я — справлюсь. Амакава всегда справляются — если они не остались одни.

Эпизод 2. Часть 1

Место: Япония, Такамия. 06.07.08, в районе 23.00

Пресноводный порт Такамии: грузовые причалы

Самоходная речная баржа мягко ткнулась широким плоским носом в обвешанный старыми покрышками-демпферами грузовой причал. Двое матросов — каждый со своей стороны, со швартовочными линями в руках, споро закрепили концы, после чего выбрали слабину, притерев судно к причальной стенке. И тут же канули во мрак у кормовой надстройки — чтобы, если что, «честно» сказать, что они никого не видели. Тем более загрузка и разгрузка будет проведена только утром — в доках и на складах рабочий день давно кончился…

По грузовой аппарели на настил причального комплекса уже сходили люди — и их было много. Толпа человек в сорок, одетых разномастно, но все — во что-то традиционно-японское, на удивление споро и почти с армейской выучкой построилась под редкими фонарями совершенно пустой набережной речного грузового терминала. Последними со стороны пирса подтянулись явные командиры — трое из которых тут же отошли каждый к своему отряду, и один — тот отошёл в сторонку, оглядывая всю панораму целиком. Убедившись, что все смотрят только на него, он негромко прокашлялся и коротко оповестил:

— Я надеюсь, все помнят свои цели? Ещё раз предупреждаю: здесь не Оцу. Если кого порежете или совсем перестараетесь — пеняйте на себя. Я идиотов перед сатейгасира[227] отмазывать не буду. И не заблудитесь, что ли…

Ответом оратору послужил негромкий смех, после чего три бригады, каждая ведомая своим командиром-кумигасира[228] разошлись в разные стороны, негромко переговариваясь.

— Отлично, — сам себе сказал главный и повернулся к полудесятку ожидающих его людей. — А мы с вами, кёдай,[229] сейчас навестим местного кагикэй,[230] а то вообще уже берега потеряли. За мной!

Малый отряд скорым шагом углубился в переплетение складских технических разъездов, погрузочных пандусов и редких железнодорожных путей…

Горный склон — несколько км от южной границы Такамии

— Ну что там, что? — демон, чья одноглазая «звероформа» была мелкой, до ужаса визгливой и противной, вытягивал шею и разве что не приплясывал на ветке.

— Ничего такого… город как город.

— Да я не про город, началось или нет?!

Выглядящий человеком аякаси с биноклем скривился и искоса глянул на «проводника»: толку с него… «Маленького зелёного человечка» очень хотелось придушить. Про таких в Минато но Дзию частенько говорят: «съел — услугу оказал».

— Ещё не время, люди вакагасира[231] из Оцу только должны были высадиться…

— Да плевать на этих людишек! Что они нам — зачем ждать, а?! Давай-ка прямо сейчас быстреньк… ай!!

Бах! Плоская башка «проводника» с треском встретилась с корнем дерева.

— Не «людишки», а братья наши, гокудо.[232] — Наставительно прогудел дух, пытливо всматриваясь в результат своей затрещины. «Проводник» не убился (как тайно на то надеялся наблюдатель) и сейчас тёр свою глазастую башку… молча, правда.

— Взят провожатым был ты, исполняй работу свою. Напраслину возводя на других, и на своих возводишь её, — наставительно закончил дух фонаря, и сменил форму — спать дальше. Обычный бумажный «фестивальный» фонарь… на ёлке. Не, ну а чо такого-то?

— Меня другое беспокоит, честно говоря, — наблюдатель тоже покосился вниз, потом на демона предмета. — Где, собственно, все?

— Ауры свернули… не ощущаются с расстояния такого, — донеслось от бумажного светильника. — И потом, что-то иногда ощущаю я…

«Что-то» действительно ощущалось — время от времени, буквально на доли секунды появлялся след ауры средней силы демона… и тут же пропадал. Причём, пока был день — ничего «такого» не было.

— Их должно быть несколько десятков, если верить слухам — это как минимум, — возразил опять поднявший свой оптический прибор мужчина. — У них же там сейчас не боевая операция, чтобы все дружно держали свёртку на пределе возможного. Должен быть хоть какой-то фон. Опять же, судя по слухам, кто-то там нагнул целую тануки-гуми…

— Хе-хе! Я тоже слышал! — мелкое глазастое недоразумение опять распахнуло рот… фигурально, потому что места на голове для него не было. — Им напинали по балде слабосилки из Комитета, только прикиньте, а?

Наблюдатель оторвался от бинокля, страдальчески скривив лицо. Он ещё раз покосился на молча повисшего товарища, на прошлогодние, пощипанные белками шишки, потом посмотрел вниз. Что-то прикинул про себя — и всё-таки ответил:

— А так же ходят слухи, что в бою принимало участие несколько других аякаси. Вроде бы, спасшийся наблюдатель засёк пару сравнимых с Сикакку аур. По крайней мере, об этом он болтал перед тем, как вышел из кабака у «коричневых»… в последний раз.

Последнюю фразу стоящий на толстой еловой лапе демон произнёс с некоторым намекающим нажимом… какое там! Собеседник вообще ничего не заметил.

— Тогда бы комитетчиков выгребали из здания совочком, хе-хе! То, что осталось — пуговицы там… особо невкусные!

— Это только в том случае, если это была не свита Амакава, — вкрадчиво ввернул демон и с удовольствием отметил, как уродца-болтуна плющит от одних звуков фамилии экзорциста.

— Если бы я в это верил, вы бы сидели тут одни, — наконец проговорил «проводник».

— Ну почему нет? — нащупав (точнее, вспомнив) «слабое место» коротышки, старший группы принялся методично давить на мозги большеглазому. — Повелись же на его речи твои… накама. Бывшие.

— Я не знаю, на что они там «повелись», — нынешний тон мелкого так разительно отличался от ухарски-весёлого прежнего, что создавалось впечатление, будто говорит другой аякаси. — Я этого не видел, говорить не буду.