Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Душа болит и сердце покалывает. Я так много нервничаю, что буквально чувствую, как останавливается сердце. Это доли секунд, но какие же они долгие, и как же трудно протолкнуть глоточек кислорода после того, как мышца снова запустится.

Снова начнет качать кровь по организму.

— Может я к маме бы пошла? Он сегодня в ночную, дома точно не будет… — говорю как есть, мне не хочется обманывать. В целом, я могла бы и без предупреждения уйти, конечно, но кому от этого станет легче? Явно никому.

Правда ещё и в том, что мне не хочется врать ему. Это такая глупость, как и все, что творится в моей голове.

Влад прикрывает глаза и отрицательно машет головой, слишком медленно… словно каждое движение способно остановить его последующий порыв, что спровоцирует взрыв.

Мурашки по коже табуном проносятся. Он рывком наклоняется ко мне и за голову перехватывает. Жёстко и без всякой жалости.

Мне в один момент кажется, что он больше похож на дикое животное, что с цепи сорвалось, но в следующий момент я вижу на дне карих глаз волну бушующей стихии, что находится под замком.

Под четким контролем хозяина.

Этот бушующий нрав не выплескивается никуда, он замурован в этом парне, а если и выплескивается, то я не стану той, на кого он обрушится.

— Малыш, — упирается лбом в мой. — Хочешь поговорить с ней? Позвони. У тебя есть телефон, я всё настроил, он готов к использованию. Но увидеться пока нет, я не могу позволить им снова вторгаться туда, где теперь я решаю проблемы. У них были возможности, они предпочли издеваться над тобой и бездействовать. Ещё предстоит узнать, что творится у тебя в голове, что ты позволила этому случиться, а не сбежала при первой же возможности. Понимаю, ты болеешь, на тебя давили и может издевались на психологическим и уровне. Я тебе говорю как есть, без обмана. Я в состоянии тебя вылечить и буду это делать, потому что я на тебе залип. Как хочешь, так и понимай. Допускаю, что ты мне не веришь, это и нормально. Ты не обязана верить всему и сразу, просто на слово. Если я сейчас отпущу тебя, ты захочешь остаться там, как бы странно это ни звучало, детка. Тебе приведут тысяч аргументов, тебе замылят глаза или, что ещё хуже, заставят остаться, пригрозив чем серьёзным, пугающим только тебя. Я вот не боюсь ничего, кроме того, что могу опоздать с тобой. Меня это убивает. Понимаешь? Опоздать с тобой или к тебе, меня убивает. Это вообще все мне в голову не укладывается, я понятия не имею, как лучше. И делаю как умею… — ещё вперёд подаётся, касается моих губ и выдыхает горячий воздух. Охаю и едва могу вдохнуть, меня мелкие разряды тока насквозь пронзают.

Смазанный поцелуй на губах, огненный поток взрывается в груди. Влад прикладывает руку к тому месту, где бьется сердце и продолжает целовать, пока меня прокручивает в центрифуге.

Нежно, мучительно медленно, словно я могу сломаться.

Отвечаю несмело и распадаюсь на части.

Он тормозит первый. Медленно отстраняется и смотрит на меня, на губы и, кажется, в душу.

Так смотрит, что я вообще все могу теперь.

— Я боюсь в тебя влюбиться, — шепчу, прикрыв глаза.

— А ты не бойся. Прыгай, — снова целует в уголок губ и проводит пальцами по щеке. — Я прямо здесь, ловить буду.

Улыбаюсь и чувствую, как румянец по щекам ползет.

— Тебе что заказать на обед? Ужин? — спрашивает уже игриво, бодаясь в мой лоб.

— Та может я приготовила бы что?

— Продуктов нет, да и зачем тебя напрягать. Закажу и будет жрачка. Или… ты бы хотела?

— Да, я бы хотела, приготовить что-то для тебя.

— Для нас, — исправляет меня и заодно прядь волос за ухо прячет.

Глава 26

БЕЛОВ

С тяжёлым сердцем уезжаю домой.

Во-первых, мне без перерыва мама наяривает, во-вторых, батя. Видите ли, я не ночевал дома, и это внезапно оказалось проблемой.

Да срал я с высокой колокольни на сестринского сталкера и его угрозы. Только пусть подойдёт ко мне, пиздарики на воздушном шарике наступят для него моментально.

У дома застаю машину бати, значит, сегодня из дома работает.

Захожу внутрь и, надо же, он сидит с мамой на диване, в руках стакашка с пойлом. День не задался?

— Салют! — машу рукой и стягиваю с себя куртку.

— Сын, здравствуй, — подаётся вперёд и устремляет в меня слишком серьезный взгляд. Киваю и криво улыбаюсь в ответ. Мне вообще не тут хочется сейчас быть. Я в другом месте нужнее.

Допустим, уже понимаю о чем речь будет вестись, но все равно...не здесь я нужен в данный момент.

Подхожу к маме и целую ее смазано в макушку.

— Мам, — глажу волнистые волосы, на что она реагирует слабой улыбкой.

Ну хотя бы улыбается, что уже хорошо.

— Какие у нас новости, бать? — протягиваю кулак для приветствия, и получаю в ответ “бамс”, как мы и привыкли.

Отец допивает содержимое стакана, сжимает ладонь мамы и встаёт с кресла.

— Я бы хотел, чтобы ты пока пожил дома.

— Батя, мне не шесть лет, чтобы жить дома, да? У меня своя жизнь есть, взрослая, у тебя она тоже была. Насколько можно судить по наличию меня и Светки, — хмыкаю, но уже начинаю вскипать.

Начинается эта херня из-под коня, от которой меня воротит.

— Повторяю свою просьбу. Ты взрослый, да, но у нас сложности сейчас, сам понимаешь. Это ненадолго. Зато мы будем спокойны, да и ты тоже. К чему эти обсуждения? — рычащим голосом бросает мне, отходя к окну.

Ах значит так! Вопросы и проблемы могут быть только у вас, да? А у меня так себе, шуточки и прибауточки?

— Батя, нет, — рублю бескомпромиссно.

— Влад, я все сказал.

— Я тоже все сказал. Ты за Светой смотри, за мной не надо. Зубы обломаются мне чёт сделать. И я уже сказал, что у меня свои заботы и проблемы, чай не маленький! Не могу я тут торчать, при всем уважении, — подрываюсь с места и отхожу. Как на шарнирах двигаюсь, рывками, конечности отказываются плавно работать.

— Может хватит? Сын, Рустам! Прекратили немедленно. Каждому в этом доме тяжело. И мне тоже. Следить за всем этим в частности! — пришпоривает нас мама. За нее обидно вдвойне. — Беречь надо друг друга!

— Именно потому, что я тоже пытаюсь