Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Как и отношений.

— Тебя смущает моя прическа? Да? Тебе что нравится? — улыбается и наклоняет голову набок, всматриваясь в меня с прищуром.

Только сейчас понимаю, что у него поразительно длинные черные ресницы.

Я бы о таких мечтала, не будь у меня других проблем.

— Не смущает, просто… мне кажется, тебе подошло что-то покороче.

— Под нолик?

— Нет, почем уже под нолик, но что-то покороче.

Он кивает без всякого напряжения или злости, улыбается и тянется ко мне. Но не целует, только смотрит в самую душу. Вроде в глаза, а нет. В душу.

Дыхание срывается в пропасть, что разверзлась под ногами, стоит только представить, что я могу построить какие-то отношения с Беловым.

Я. С ним?

— Раз уж мы откровенно. Мне тоже кое-что не нравится…

— Что же?

— Ты первая меня не целуешь. А я хочу, — бодается носом в мои губы и отстраняется, следя за моей реакцией.

Руки я держу у него на груди, губы кусаю.

Это верно. Я первая тебя не целую, потому что безумно смущаюсь.

— А если мне стыдно?

— Учись. Это не самое стыдное, что мы будем делать. Да и вообще со мной тебе не должно быть стыдно. Больно или страшно. Только хорошо и спокойно, — замолкает, кладет руки мне на бедра и изучает.

Любуется Как картиной. Я это в нем замечаю часто.

— Так что? Поцелуешь меня первая? Или…? Всё ещё стыдно?

Пальцы покалывают, когда я ими скольжу к шее, касаюсь разгоряченной кожи с проступающей темной щетиной.

Мне нравится острота, рождающаяся при соприкосновении.

Нравится чувствовать томление внутри.

Вязкий узел внизу живота.

Бабочки взлетают ввысь, и я медленно наклоняюсь к Белову. Очень медленно и торможу, когда между губами пара сантиметров.

Горячее дыхание вплетается в мою кожу. Остаётся там. Пульсирует и будоражит.

Оно расползается пятном, все дальше и дальше, утрамбовываясь в меня.

Волоски встают дыбом.

Пальцами перехватываю голову Влада. Я медленно наклоняюсь и касаюсь губ, закрыв глаза при этом.

Так ведь правильно? Это автоматически. Взрыв сверхновой перед глазами слепит, как и искрящиеся чувства, вырванные живьём.

Мне и правда стыдно делать такие вещи первой. Учитывая, что я впервые кого-то целую так.

Это мой полноценный первый раз, если не считать всех тех украденных Владом поцелуев.

Тех, что заставляют коленки дрожать, тех, что обезоруживают и отнимают дар речи.

Тех, что так нравятся мне, даже когда я пытаюсь им сопротивляться.

Влад отвечает, но инициативу не перехватывает. Словно отдает все бразды правления мне.

Распахивает рот и проталкивает язык в мой, медленными движениями лаская. Кончиком касаясь губ, слизывая всю мою адекватную реальность под ноль.

Размывая грани дозволенного и страхи, коих с лихвой хватило бы на роту солдат.

Его руки сильнее сжимают мои бедра, наверняка оставляя там отметины, что проявятся чуть позже.

Такого послушного поведения не хватает надолго.

Как не хватает надолго моих потуг не волноваться. С каждым движением волнение растет, я чувствую, что становится нечем дышать, и первая разрываю контакт, просто чтобы отдышаться.

Для меня это словно пробежать стометровку. Так сильно не хватает воздуха.

Краснея, прячу лицо у Влада на груди, улыбаясь как последняя дуреха.

Наверное, это худшее проявление инициативы в его жизни, но самое смелое в моей.

Самое яркое.

Нежное.

— Можно я тоже кое-что попробую? — шепчет мне в макушку, целуя и скользя ниже к уху.

— Что?

Я не слышу собственного голоса, зато слышу, с какой силой бьётся сердце. На истощение и из последних сил, но это ничего не значит, пока …есть мы.

— Кое-что очень хочу попробовать, но мне надо твое разрешение.

Ещё ниже произносит.

Кусаю горячие губы и представляю, что именно он может попросить.

Смогла бы сказать ему “да”? Это как прыгнуть с парашютом и быть не до конца уверенным, что последний раскроется.

Не рано ли?

Мысли роятся в голове, и все прерывает Влад, опуская ладонь мне на ягодицы и с силой сжимая их.

Он толкает меня ещё ближе к себе. Отчего я чувствую все, абсолютно все, включая то, о чем имею лишь теоретическое представление.

— Можно попробовать кое-что, да? — скользит губами по моей скуле и переходит к губам, обхватывает нижнюю. Посасывает и смакует.

На меня же смотрит тем самым взглядом, которым можно выпросить все.

— Да, — слетает с губ быстрее, чем я успеваю в полной мере осознать происходящее.

Влад же медленно перемещает руки мне на грудь, массирует и просовывает одну ладонь под кофточку.

Меня пронзает тысячи иголок, и я очень хочу прочувствовать всё то, что последует за этим касанием.

А пока что есть горячий трепет на холодной коже.

— Не бойся, больно не будет, я просто очень хочу, — он просовывает руку под топик и накрывает грудь, не сжимает, не двигается больше, только смотрит в мои широко распахнутые от шока и стеснения глаза.

Губы в миллиметрах от моих. Медленный вдох и выдох сопровождается пульсацией в теле и бешеным стуком сердца.

Я вдыхаю терпкий аромат Влада и прикрываю веки, когда он мучительно медленно касается моих губ. Проводит по ним языком, ведет вдоль нижней и слегка прикусывает, оставляя невидимые ожоги на нежной коже.

Хриплый стон срывается с губ, стоит только мужским ладоням поползти ниже, рисуя узоры на животе.

Подпаляя чувства, усиливая ощущения вращения, огненного шара, прокатывающегося внизу живота.

— Ты очень красивая девочка, и даже смотреть на тебя приносит удовольствие.

Он отводит руки от груди, оставляя меня с задранной кофтой, кладет руку на грудь в области сердца и просто смотрит на меня, а затем...

— Сбоит, сейчас сильнее, — со страхом в голосе произносит, чем пугает меня не меньше этого сбоя. Я больше не фиксирую, как именно сердце работает не так.

Это приводит только дурные мысли в голову и никак в итоге не поможет, увы.

— Это норма.

— Я боюсь тебе причинить вред, но очень хочу трогать, целовать и нюхать. Ты сейчас подумаешь, что я конченный псих, — с ухмылкой произносит и прижимается ко мне всем телом, обхватив руками до характерного скрипа костей. Целует меня в шею, в плечо и ведет влажную дорожку до уха, опаляя огненным дыханием.

Ладони накрывают ягодицы, и меня прошивает током, до исступления, до потери пульса в данный конкретный момент.

Влад целует меня в пульсирующую венку на шее и замирает. Прикусывает и скользит выше языком, превращая меня в вязкую жижу.

Снова поцелуй в губы как в первый раз, и с ним каждый раз как первый, на острие и до боли, до страха, что все это может закончиться,