Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Замрет не на секунды, а навсегда.

Влад перехватывает мое лицо и углубляет поцелуй, толкаясь в рот языком. Яркими вспышками перед глазами зажигаются эмоции, разливающиеся в теле кипятком.

Губы горят огнем, а еще болят от грубых и резких движений. Их сминают и кусают, всасывают и отпускают, пока я не не чувствую давление.

Давление везде и всюду. Кислорода все меньше. Несмело отвечая, испытываю еще больший стыд, потому что не знаю, как правильно. Эти неловкие движения вводят меня в ступор.

Агонией в теле проносится бушующий шторм, ударяющийся вниз живота, рождая там малознакомое волнение. Оно отдает волнами по всему телу.

Мне кажется, что я очень близка к потере сознания, когда все заканчивается. Влад первым отрывается и прижимается к моей груди рвано дыша.

Он держит меня за талию и сильнее впивается в голую кожу, оставляя там отметины.

— Маме звонила?

Смена темы стремительна, как и сам Влад Белов. Собственной персоной.

— Да.

— И?

— Она сказала, что он не бил ее. Стал образцово показательным, и что все обязательно у нас будет хорошо. Чтобы я возвращалась, и что тебе от меня нужен только секс.

— Так и сказала? — недоверчиво переспрашивает, словно я могу соврать. Поправив кофту, угукаю.

Этот разговор мне дался тяжело, насколько вообще возможно. Мы поговорили буквально пару минут, и после моего отказала она повесила трубку, назвав мое поведение недостойным.

— Какой вывод ты сделала?

— Вывод?

— Да, вывод. Поверила ей, да? — рычит он в ответ, распаляясь на ровном месте. Голову поднимает и взгляд уже не добрый, не ласковый, он наполнен чем-то темным. Желваки играют.

— Нет.

Мой короткий ответ сопровождается его вздохом облегчения.

То есть, он правда думает, что я настолько дура, что поверю в показательный цирк от отца? Словно такого не было никогда?

Может я поврежденная физически, возможно, морально тоже, но не настолько. У меня есть способность критически мыслить, и я прекрасно понимаю, что это один из этапов сахарного шоу, на которое я могу купиться и чем тогда это обернется — одному богу известно.

Пытаюсь встать, но Влад не дает. Пригвождает обратно, и я проезжаюсь по всем выдающимся выпуклостям парня, охнув от неожиданности. Теперь стыд ярче на щеках рисуется.

— Прости. Мне крышу рвет от тебя, и с тобой, и без тебя, — за шею меня к себе прижимает. — Как представлю, что ты сбежишь, хоть кишки вытягивай.

— Влад, ну я же не могу с тобой жить.

Вырывается у меня наконец-то то, о чем я все-таки думаю. Дело не в родителях, конечно, а в самом факте ответственности. Для меня и отношения новая вещь, а сожительство и подавно. Конечно, я чувствую смущение и легкую панику на фоне этого.

— Почему?

— Потому что это сожительство получается, как-то неправильно.

— Ты моя девушка, мы вместе, ты живешь со мной. Что тут неправильного?

— Что мы парень и девушка, живущие вместе.

— Глупости, — отмахивается и улыбается, меня с себя плавно ссаживает. — Если ты о конкретной проблеме в этой связи: я не настаиваю на сексе, пока ты сама не будешь готова. Хотел бы трахнуть — трахнул бы давно, ты и сама бы не заметила как так быстро вышло.

О как. Он снова улыбается мне по-мальчишески несерьезно, стягивает с себя одежду и аккуратно развешивает на напольную вешалку. Брюки следом. Я стараюсь не смотреть на выступающий бугор, но все равно натыкаюсь, пусть неосознанно. Так получается…

Кусаю губы и понимаю, что там все очень большое. Или как там вообще должно все быть?

Снова горю огнем, а Влад, заприметив мое смущение, в своей манере подмечает:

— С ним знакомство будет долгим и поступательным, в деталях. Но позже. Когда сама будешь просить, — шире улыбается и стягивает с себя боксеры. Отчего я зажмуриваюсь, но позже, чем положено.

— Предварительное знакомство состоялось.

Он стоит в чем мать родила без тени смущения, рисуется при мне голый!

— Влад!

— Ты — следующая, Златовласка.

Глава 30

ВЛАД

Мне собственно стыдиться нечего, я своим телом доволен. Не один час угрохал в зале, чтобы добиться того, чего хочу. Синяки периодами все портят, но это дело наживное.

А вот Злата сейчас хорошо если не упадет в обморок. Но смотрит внимательно, хоть и пытается отвернуться, раскрасневшись вкрай.

Я еще бедрами вращаю, поворачиваясь самой выгодной для себя стороной. Это не намек на секс, это мягкая подготовка. Как говорят еще, прогрев. У меня в мыслях первоочередное — это вылечить ее, конечно.

А затем долго и тщательно показывать все аспекты наслаждений.

— Я купаться, скоро буду. Ты со стиралкой разобралась? Завтра пойдем купим вещи, прости, я протупил…

Злата молча кивает. Ну же, посмотри на меня.

— Злата, посмотри на меня, — прошу тише, открывая шкаф и выуживая полотенце вслепую.

Титанических усилий стоит ей поднять на меня свой влажный взгляд олененка бэмби.

Красная вся, ну просто спелый персик, черт возьми. Облизывает губы и дышит часто, словно бежала марафон без остановок. Моя девочка.

Я бы смотрел на нее и смотрел, а потом бы трогал, целовал.

— Ничего не бойся, ладно? Я рядом.

Малышка хмурится, отпускает свои искусанные до этого губы и запускает во мне механизм, жаждущий подойти и провести по ним пальцем, разгладить. Лишь бы не видеть отметин, потому что здесь только я могу оставлять следы своего присутствия и зализывать раны.

Что предстоит сделать порядочному парню, если он будет спать с девушкой? Правильно, купить презервативы. А если… если он будет целомудренно спать с ней? Заняться рукоблудием до этого конченного садомазохизма, чем я собственно и занимаюсь, проклиная весь мир, который в этом виноват. Черт.

И в душе я скорострел, каких поискать, ведь мне достаточно догнаться картинками ее груди и бедер, губ и воссоздать в башке звук тихих полутонов, ласкающих воображение именно так, как это нужно мне сейчас. Пиздец, и накрывает же, нехило так накрывает, стоит только позволить картинке оживиться и действовать дальше. Как пока что не случилось живьем.

На повтор врубаю и прислоняюсь лбом к холодному кафелю, сжимая член у основания. Черт. Ну вот чем я занимаюсь?

Скажи мне кто в здравом рассудке, что я на полном серьезе буду наяривать, вместо полноценного секса, потому что я не хочу навредить девушке, я бы заржал в голосину.

Но вот он я, дрочу в душе и совершенно спокойно к этому отношусь, ведь мне стоит привыкнуть к такому времяпровождению.

Это надолго, бляха.

С армейской скоростью принимаю душ и