Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

выхожу, чувствуя, что ничерта не помогло рукоблудие. Просто приложил подорожник к перелому! Вытираюсь полотенцем и хлюпаю его на полотенцесушитель. Так и иду. Как говорится, неси себя красиво.

Злата же, стоит мне выйти, тут же подрывается на месте и бежит ванную, стараюсь не смотреть на меня, а куда-то вообще в никуда. Волосы разлетаются в воздухе, на что я прямо подвисаю. Красиво. И фигура эта ладная, и все.

Только все равно в голове план откормить ее немного, чтобы вид был здоровее и румянее. Уверен, что она плохо ест по факту.

А смущение это… забавное меня крайне смешит и слегка обижает, и я перехватываю ее маленькую ладошку, чтобы рывком к себе прижать. Упираясь всем телом со спины, понимаю, что узлом опять тянет яйца.

Бедрами подаюсь вперед, обхватив малышку двумя руками, а головой прижимаюсь к плечику, втягивая ее неповторимый аромат.

Сладкий как мед.

— Пропуск в мою кровать — completely nude, — с умный видом вещаю, а на лице рисуется тупая улыбка, отчего вид портится. Умный который.

Реакцию Златы считываю в отражении зеркала, вмонтированного в шкаф напротив.

Красиво смотримся, очень. Она мне идет, я иду ей, а вот глаза перепуганные не нравятся. Расширяются как под запрещенкой.

— Владюш…

И только ей разрешено меня так называть, потому что в остальном варианте меня это пиздец бесит и накрывает.

Смотри в зеркало, но глазами своими касается сердца. Моего. Которое здорово, но пропускает удар рядом с ней, тормозит и спотыкается, а потом трепыхается и дальше стучит слишком громко, что аж в уши отдает.

— М.

— Я от стыда сгорю.

— Потушу. К тому же мы уже почти все видели, смысла скрываться нет, и дальше я собираюсь рассмотреть все в мельчайших подробностях, сама понимаешь, — веду губами по шее к уху, рассматривая меняющиеся эмоции на бледнеющем личике. Только щеки отдают розовинкой.

Хочу сделать их красными.

Еще раз целую в ушко и отпускаю… хотя, клянусь, хочется пойти за ней и просто сидеть смотреть, как она будет готовиться ко сну.

Просто смотреть. Даже трогать не буду, честное… пацанское.

Блять, ну сорвусь же, да? Дверь закрывается, а я устремляюсь к ней, но лбом ударяюсь, уложив ладони на холодную поверхность.

Вдох-выдох.

Терпи, атаманом станешь.

В итоге отталкиваюсь от двери, как только слышу звук воды. Она точно купается. Уже купается, прямо сейчас купается, да? Закрываю глаза и вижу этот процесс, и это самое прекрасное и самое ужасное кино в моей жизни.

Прокручивается на повторе и вытягивает мозги по извилинам, накручивает на палец.

— Твою… дивизию, — рычу и впиваюсь в волосы.

Ей они не нравятся, кстати, так что может рубануть?

Мне они тоже уже не нравятся, потому что ей не нравятся. Привет, каблук?

Ржу от этих мыслей и падаю на пол с высоты собственного роста на ладони Отжиматься так отжиматься. Мне бы мысли дурные из головы выветрить, и если надо, снова в душ пойду.

А то мне спать со Златой, и я не уверен, что ночью башню не сорвет. Сорвет, конечно.

Уже срывало, снова пугать не хочется. Черт.

Двадцатку выполняю и поднимаюсь. Бляха, даже не вспотел. Под одеяло продираюсь. Тело ноет от усталости скорее, чем от занятий. Жду Злату, а она все не выходит. Я все жду, а ее все нет…

И вот, когда я уже думаю пойти в ванную и проверить, все ли с ней в порядке, она выходит, укутанная в два полотенца!

Я не смеюсь. Правда не смеюсь, потому что это алое лицо видеть мне в радость. Тонкие ножки и ручки пугают, а вот все остальное заводит.

Глаза в пол, на меня не смотрит, губы кусает.

Себя животным чувствую.

Неужели она не поняла, что я прикольнулся? Нет. Я могу с ней спать даже в голом виде, а она… ну если не готова, я что? Чудовище какое?

— Злат.

Не реагирует.

— Злата, посмотри на меня, пожалуйста…

Не смотрит, дрожит. И теперь уже встаю я, натягиваю боксеры и подхожу к ней, чувствуя, что передавил. Нехотя, клянусь.

— Я пошутил. Сейчас дам футболку, — рычу, целуя ее в лоб и обхватив напряженные плечики. После моих слов расслабляется. И блять, это меня в хлам ломает.

Иду к шкафу и выуживаю оттуда футболку, которая будет как платье на этой дюймовочке.

Подхожу и принудительно надеваю, после чего сам снимаю мокрые полотенца. На фигуру не смотрю, но реагирую другим органом, который теперь, походу, придётся мне скрывать.

— Если ты чего-то не хочешь, ты открываешь рот и говоришь, малыш, потому что я не умею читать мысли. Поняла? — поднимаю ее личико за подбородок и вижу, что она начинает расслабляться. Кивает… и сама обхватывает меня за плечи, чтобы обнять.

Это лучше, чем секс.

Осторожно обхватила ее талию и позволяю прижать к себе.

И я чувствую все выпуклости. Пиздец. Прекрасно. Полет нормальный.

В зеркале видно, как футболка поднимается предательски высоко, и я просматриваю начало округлых ягодиц.

НО мне не разрешали, потому взгляд отвожу в сторону.

— Ты мне очень-очень нравишься, Влад, — шепчет еле слышно, но тут даже если бы я был глухой, расслышал бы.

На мой торт падает огромная такая вишня, и я уже все забываю нахрен.

Спать ложимся в обнимку. На малышке мужские трусы. Мои. Новые. Ох. На мне тоже труселя, натянувшиеся до предела, на ней футболка, а на мне… сорванная нервная система пульсирует во всех местах.

Спокойной, мать вашу, ночи.

Целую Злату в лоб и не сразу проваливаюсь в сон, а только когда моя ладонь ложится к ней на грудную клетку, и я могу чувствовать, как именно бьется ее сердце. И сопоставлять с моим.

Утром мы просыпаем всех и вся, потому завтрак Злата пакует в контейнер, которые у меня невесть откуда взялся вообще. Забота трогает. Я бы вообще никуда не пошел, но у Златы начинается паника, что она опоздает на важный предмет и не сдаст его.

— Та скажешь свекрови. Она закроет. Тебе уж точно, ты ж не я…

Шутка не заходит, потому что малышка смотрит на меня во все глаза, а мне вот заходит.

И это тоже новая штука для меня. Все бы ничего, но…

Не доезжая до универа нас тормозит пост ГАИ. К примеру, я уже понимаю, что происходит, а вот у Златы потерянный вид.

— Из машины не выходишь, что бы ни случилось, поняла?

Глава 31

ЗЛАТА

Я вижу только красно-синие проблесковые маячки, а потом перевожу потерянный