Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Это все так быстро происходит, пока гаишники подходят к нам, что мой мозг не сразу запоминает.

Пальцы лихорадочно хватают смартфон, а там список контактов открыт, Первым числится “Батя”, “Дед”, “Агеевский отбросок одын”, “Агеевский отбросок два”.

Дальше не всматриваюсь, потому что офицер подходит к нам и стучит по стеклу, что почти сразу опускается.

— Сержант Волоховский, доброе утро, молодежь, — он смотрит не столько на Влада. сколько на меня, и тут я понимаю, что лицо… чертовски знакомое.

Киваю в ответ и отворачиваюсь, чтобы лишний раз внимание к себе не привлекать.

— Сержант, здравия. Причина остановки? — с юмором в голове спрашивает. Но я уже отчетливо понимаю, что причина ему не нужна, а повод один.

— Проверка документов, молодежь.

— Давайте мы сначала на ваши посмотрим, а то мало ли что, как говорится, — Влад отстегивает ремень безопасности, но машину не глушит.

Боковым зрением вижу, что ему показывают документы, они о чем-то переговариваются уже тише, но помимо всего прочего есть догадка, что они просто тянут время.

Это самый логичный исход из всех. А тянут потому, что очень скоро сюда приедет отец, и начнется настоящее приключение, к которому я не готова. Даже думать об этом становится сложно.

Перевожу взгляд на смартфон и дышу короткими глотками.

— Выйдите из машины, господин Белов, — строгий приказ возвращает в реальность, я тут же поворачиваюсь к Владу, а тот лишь улыбается дерзко.

К моей двери никто не подходит, но паника глушит.

— С чего вдруг?

— Выйдете из машины, господин Белов, — без тени улыбки произносит гаишник, и Влад, сжимая мою ладонь, переводит на меня успокаивающий взгляд. Подмигивает. Паники нет, он совершенно спокоен, а я от волнения готова потерять сознание.

Дышу рвано, живот скручивает в болезненных спазмах. Мне страшно, и голос пропадает. Только шепчу ему:

— Не выходи.

— Маленькая, все хорошо. Ты чего? Не волнуйся, — перехватывает мое лицо ладонью и гладит бережно, успокаивая.

— Из машины быстро, — слышу крик, заставляющий кровь кипеть от страха.

— Злата, верь мне, все будет хорошо. У тебя мой телефон, все будет хорошо, — хмурит брови и цедит еле слышно.

Взглядом указывает на кнопку блокировки, и я тут же киваю. Влад щелкает замок двери и выходит, оставляя в пространстве звук захлопываемой двери, а я тут же блокирую единственную возможность попасть в машину.

Вместе с этим поднимается и стекло.

Я в вакууме не дышу, а начинаю набирать первый попавшийся номер, не дожидаясь каких-либо знаков от Белова, потому что я и так все понимаю.

Дело пахнет отвратительно, оно воняет, и если сейчас не предпринять что-то, его арестуют.

Повод всегда найдется, это не так важно для моего отца, важно, что он может показать силу и задвинуть любого, если возникнет такая нужда.

Пальцы не сгибаются просто, сплошной лед. Я смотрю перед собой, на Влада, с которым говорят явно на повышенных тонах, на двух полицейских, которые заблокировали любую попытку уйти от правопорядка.

Бежать не выход. Набираю отца Влада именно тогда, когда голоса становятся громче. Мне кажется, его сейчас заломают или сделают еще что похуже.

— Сын, я не слышу. Але, — властный голос звучит в трубке, и я мгновенно включаюсь.

— Здравствуйте, это… это Злата, послушайте, Влада могут сейчас арестовать, мы на Окружной, тут Гаи, они вытащили его из машины. Влад дал мне свой телефон и сказал звонить по списку, я позвонила вам, я не знаю… что делать, помогите… это все из-за меня, понимаете, — шепчу, а голос буквально стихает с каждым вдохом, меня на панике в мясорубке крутит, дышать все труднее. Слезы наворачиваются на глаза, приносят больше боли.

Прижав руку к груди, пытаюсь сконцентрироваться. Веки едва держу открытыми. Горло стягивает узлом

— Девочка Злата, выдохни и успокойся. Вдох и выдох, ты сейчас где? — он так спокойно это спрашивает, как будто все, что я сказала до этого не имеет никакого смысла! Да это же с ума сойти!

— Я… я в машине.

— Машина закрыта, ты в безопасности, так? Ты уверена, что это полиция?

— Да. Они показали документ…

— Не гарантия. Сиди в машине, не выходи. Я сейчас приеду. Ничего не предпринимай. Это может быть опасно и чревато, — голос повышает, но не кричит. Четко и с расстановкой поясняет.

Влад на повышенных тонах говорит с полицейским, когда я сбрасываю вызов. Может надо снимать? Я включаю камеру и начинаю снимать. Они не бьют его, но замечают, что я снимаю. Атмосфера тут же меняется.

Разговор стихает со стороны полиции, но не со стороны Влада, он продолжает им доказывать что-то, а потом поворачивается ко мне и улыбается.

Меня сегодня больше ничего не сможет так успокоить, как эта улыбка.

— Господи, господи, хоть бы все обошлось…

Полицейские молча отдают ему документ, и Влад идет в сторону машины, прикладывает руку к стеклу с улыбкой на лице. Бросает взгляд на кнопку, которую я от шока не сразу соображаю нажать.

Когда он садится в машину, я снова нажимаю эту кнопку и первая лезу обнимать его, крепко вцепившись в шею.

— Малыш, ты чего? Все хорошо, маленькая, спокойно, — утешает меня и поглаживает по спине, невесомо касаясь, мягко. Дышит мне в шею и улыбается, пока я ловлю отголоски проехавшего по мне стресса.

— Злата, девочка… — Белов целует меня в плечо, затем в щеку. И я по чуть-чуть прихожу в себя, выравнивая дыхание.

— Я позвонила твоему папе и сказала, что случилось. Он едет сюда.

Отстраняясь от парня, отдаю ему телефон.

— Хах. Ну позвонила и позвонила, сейчас наберу и скажу, что отбой. Храбрый воробушек, ты даже не испугалась с ним болтать? — улыбается лениво, подмигивает. Опять шутит, явно стараясь разгрузить ситуацию, а мне вот не до шуток. Грудину все еще сжимает, что дышать больно.

— Нет. Я не храбрая, я чуть с ума не сошла здесь. Мне казалось, что сейчас тебя арестуют, приедет отец, и все закончится плохо, — говорю как есть и расслабляюсь в кресле, замечая, что гаишники уезжают. Они просто уезжают…

— Маленькая, это было предупреждение. Ты думаешь, они дураки беспредел устраивать? Внуку мэра? Нет, конечно. Мне дали восемь часов на то, чтобы ты вернулась домой, а я сказал, что они могут отсосать у самих себя. В общем, мило поболтали, — смеется, заправляя волосы назад. Ему весело, а у меня мышцы в спазме сковывают лицо и тело. Целиком.

— А если я не вернусь?

— Если? Ты не вернешься,