Иль Хариф. Страсть эмира - Ульяна Соболева

телу пробежали мурашки. Его прикосновение было тёплым и уверенным, и в этот момент я поняла, что не одна. Ахмад сжал мою руку, и его глаза вспыхнули, обжигая меня изнутри словно кипятком.

— Не смей думать о плохом, — сказал он твёрдо, но с теплотой. — Всё будет хорошо. Миша выживет. Он мой сын, а я живучий как чёрт.

Его слова заставили меня немного расслабиться. Я почувствовала, как внутри что-то немного оттаивает.

— Я боюсь, Ахмад, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Я боюсь за Мишу и за Сашу. Я не знаю, что делать, если что-то пойдёт не так.

Ахмад наклонился ближе, его взгляд был полон сочувствия и решимости.

— Я понимаю, — сказал он мягко. — Но ты должна верить. Верь в твоих детей. Они сильные. Миша справится, и Саша тоже. Мы пройдём через это вместе. Ты не одна!

Я кивнула, чувствуя, как его слова немного успокаивают меня. Мы сидели в тишине, держась за руки. Ахмад был рядом, и это давало мне силы.

Когда врачи пришли за Ахмадом, он поднялся и ещё раз крепко сжал мою руку.

— Всё будет хорошо, Вика, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я обещаю. Я там буду с ним. Я не дам ему уйти! Выдеру с мясом. Не смей думать иначе! Поняла?

Я кивнула, стараясь удержаться от слёз.

— Спасибо, Ахмад, — прошептала я. — спасибо, что пошел на это ради нашего сына.

Он улыбнулся, и в его глазах было столько решимости и уверенности, что я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Он отпустил мою руку и пошёл к врачам, а я осталась стоять, наблюдая, как его уводят в операционную.

Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как снова накатывает волна страха. Но теперь в этом страхе было что-то другое — небольшая искра надежды. Я вернулась в больничный холл и села на жёсткий пластиковый стул, обхватив себя руками. В голове снова закружились мысли о Саше и Мише.

Саша всё ещё был в реанимации, и его состояние оставалось нестабильным. Я вспоминала моменты, когда он был здоров и счастлив, его смех, его улыбку. Моя душа сжималась от боли и страха за его будущее.

Мои мысли метнулись к Мише. Его маленькое тело, его смех, его смешные звуки, его плач и любимые глазки. Я не могла представить свою жизнь без них. Они были всем для меня, мои дети, моим смыслом, моей жизнью.

В памяти всплывали счастливые моменты. Я вспоминала, как Саша впервые пошёл, как он с восторгом открыл для себя мир. Как он впервые катался на велосипеде, как он смеялся, когда я качала его на качелях. Вспоминала, как Миша впервые произнёс своё первое слово, как его глаза светились, когда он увидел своего младшего брата.

Эти воспоминания согревали меня, но одновременно причиняли боль. Я не могла представить свою жизнь без этих моментов, без их смеха и радости. Но сейчас всё было под угрозой. Мысли о том, что я могу остаться одна, разрывали меня на части. Поднялась и начала ходить по коридору, не находя себе места. Я пыталась заглушить ужасные мысли, но они снова и снова возвращались. Время тянулось невыносимо медленно, каждая минута казалась вечностью.

Врачи проходили мимо, их лица были сосредоточенными и серьёзными. Я видела, как они погружены в свои обязанности, и это давало мне надежду. Мы в лучшей больнице города. Ради Миши сюда приехал специалист из столицы. Оперировать будет известный хирург-трансплантолог.

Снова и снова я возвращалась к воспоминаниям о мальчиках. Их улыбки, их смех, их любовь.

Когда я в очередной раз прошла мимо реанимации, где лежал Саша, я остановилась и посмотрела на него через стекло. Его маленькое тело было окружено аппаратами, но я видела, как его грудь медленно поднимается и опускается. Он дышал, он боролся. И это давало мне силы.

Я снова вернулась в холл и села на стул, обхватив себя руками. Я закрыла глаза и молилась, чтобы операция прошла успешно. Я молилась о том, чтобы дети вернулись ко мне здоровыми, чтобы мы снова были вместе.

В какой-то момент к моему стулу подошёл врач Саши. Он явно был обеспокоен. И это заставило меня сжаться от ужаса.

— Вика, — начал он мягко, стараясь не напугать меня ещё больше. — Нам срочно нужна донорская кровь для Саши. Его состояние ухудшилось, и ему необходима трансфузия для стабилизации. Мы должны действовать быстро.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Моё сердце заколотилось с новой силой, и я едва могла дышать. Внутри всё сжалось от ужаса.

— Что… что я могу сделать? — прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я готова на всё, только спасите моего мальчика.

Врач кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

— Нам нужно провести тесты на совместимость крови, чтобы найти донора как можно быстрее, — сказал он. — Мы начнём с вас. Если ваша кровь подойдёт, мы сможем немедленно приступить к трансфузии.

— Конечно, — я кивнула, не колеблясь ни секунды. — Делайте что угодно. Я готова.

Врач проводил меня в лабораторию, где уже ожидала медсестра с необходимыми инструментами. Я села на стул и протянула руку, стараясь не думать о боли. Моя единственная мысль была о Саше. Каждый миг был на счету, и я готова была сделать всё, чтобы спасти своего сына. Все внутри разрывалось. Боль за обоих мальчиков сводила с ума.

Когда медсестра начала брать кровь, я закрыла глаза и молилась. Молилась, чтобы моя кровь подошла, чтобы врачи смогли помочь Саше. Внутри всё дрожало от страха и отчаяния, но я старалась держаться ради своих мальчиков.

Процедура заняла всего несколько минут, но для меня они казались вечностью. Когда всё было закончено, медсестра улыбнулась мне ободряюще.

— Мы быстро проверим совместимость, — сказала она. — Постарайтесь немного отдохнуть, пока мы ждём результаты.

Я кивнула, но в глубине души знала, что не смогу найти покоя, пока не узнаю, что с Сашей. Врач проводил меня обратно в холл, где я снова села на тот же жёсткий стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания.

Минуты тянулись невыносимо долго. Я пыталась молиться, думать о чём-то хорошем, но все мои мысли возвращались к Саше и Мише.

Наконец, врач вернулся с результатами. Я поднялась с места, чувствуя, как колени дрожат.

— Вика, у нас хорошие новости, — сказал он, его лицо выражало облегчение. — Ваша кровь полностью совместима с кровью Саши. Мы можем начать трансфузию немедленно. У вас обоих третья положительная.

Слёзы облегчения хлынули из моих глаз. Я почувствовала, как напряжение