Иль Хариф. Страсть эмира - Ульяна Соболева

руку, и чувствовала, как внутри меня всё меняется. Вся боль, весь страх уходили на второй план. Теперь я знала, что Саша — мой сын, и ничто не сможет изменить эту истину.

Я снова и снова думала о том, как сильно я всегда любила этого ребёнка, как инстинктивно чувствовала связь с ним. Теперь всё стало на свои места. Это объясняло всё: почему я не могла оставить его, почему моё сердце разрывалось каждый раз, когда он был в опасности. Сейчас главное было одно: Саша со мной, и я никогда не позволю ему снова исчезнуть из моей жизни.

Я продолжала гладить его волосы, чувствуя, как дыхание малыша становится ровнее. Я сделаю всё, чтобы защитить своих детей. Я буду рядом с ними, несмотря ни на что.

— Я люблю тебя, Саша, — прошептала я, снова целуя его ручку. — Мама здесь. Мама всегда будет рядом.

***

— Операция прошла успешно, — сказал врач, улыбнувшись. — И сейчас Миша находится в стабильном состоянии. Теперь впереди период восстановления, но всё выглядит очень обнадеживающе.

Облегчение, словно волна, накрыло меня. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы радости и благодарности текут по щекам. Сердце, которое до этого билось как бешеное, наконец-то успокоилось.

— Спасибо вам, доктор, — прошептала я, не в силах сдержать эмоции. — Спасибо вам огромное. Я могу его увидеть?

Врач кивнул и положил руку мне на плечо.

— Сейчас самое главное — дать Мише время и покой для восстановления, — сказал он. — Мы пока не можем впустить вас в реанимацию, но вечером, возможно, сможете побыть рядом с ним. А пока вам нужно тоже отдохнуть. Поезжайте домой, примите душ, поешьте и вернитесь вечером.

Я знала, что врач прав. Мне нужно было восстановить силы, чтобы быть рядом с детьми в этот трудный период. Но идея покинуть больницу, пусть даже на несколько часов, казалась невыносимой. Тем не менее, я согласилась, понимая, что это необходимо.

— А Ахмад? Как он?

— Пока что тоже в реанимации. Но все хорошо. Он очень сильный, молодой. Выдержит. Вечером вы сможете навестить и его тоже.

— Хорошо, спасибо большое. Я действительно поеду домой ненадолго.

***

Когда я приехала домой, тишина квартиры казалась давящей. Без детей здесь всё казалось пустым и бессмысленным. Я быстро приняла душ, надеясь, что это поможет мне хоть немного расслабиться. Но тишина и пустота дома только усиливали мою тревогу. Зазвонил телефон, и я услышала голос Веры Ивановны.

— Вика, ты дома? — спросила она с беспокойством. — Давай я зайду, принесу тебе что-то поесть.

— Да, заходите, пожалуйста, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит от усталости.

Вера Ивановна пришла быстро, её присутствие было как бальзам на душу. Она принесла с собой еду и настояла, чтобы я пообедала вместе с ней. Мы сели за стол, и она начала выспрашивать про детей.

— Как там Миша? — спросила она, заботливо глядя на меня.

— Операция прошла успешно, — сказала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Опасность позади, теперь только восстановление. Я так рада, что всё обошлось.

— А Сашенька?

— Тоже все хорошо. Восстанавливается после травмы. Есть гематома, немного упал гемоглобин. Но врач говорит, что Саша идет на поправку.

— Слава Богу. Эта авария с ума меня свела. Я думала сердце разорвется от волнения.

Вера Ивановна улыбнулась, её глаза светились радостью за нас.

— Это замечательно, Вика, — сказала она. — Теперь самое главное — набраться сил. Ты должна отдохнуть.

Я кивнула, но понимала, что покой и отдых — это последнее, чего я сейчас хотела. Вера Ивановна ушла на кухню, чтобы приготовить чай, а я положила голову на руки, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Глаза начали закрываться, и я не заметила, как уснула прямо за столом.

Когда я проснулась, комната была окутана мягким светом. Я почувствовала, как кто-то осторожно накрыл меня пледом. Это была Вера Ивановна, которая сидела рядом и смотрела на меня с заботой.

— Не хотела тебя будить…Знаю что неудобно. Но иногда лучше вот так. Тоже дает силы.

— Нужно ехать в больницу. Возможно мне дадут увидеть Мишу.

— Вика…Оксана сказала, что приехал один человек…и очень сильно взволновал тебя. Это отец Саши и Миши?

Я не знала как сейчас все рассказать ей да и не хотелось вытаскивать выковыривать всю ту боль, что разъедала мне душу. Некоторые тайны невозможно кому-то открыть.

— Да…это отец мальчиков.

— И что теперь будет?

— Не знаю, — искренне ответила я и пожала плечами, — пока что я ничего не знаю.

— Он богатый и влиятельный человек сказала Оксана.

— Да. Он богатый…

— Вик…Викуля моя. У меня есть домик в деревне. В Золотово. Там никого нет, пустует после смерти второй сестры и матери. Домик хороший со всеми удобствами. Если хочешь — можешь забрать мальчиков и уехать туда. Я даже Оксане не скажу.

— Спасибо, Вера Ивановна. Но я больше никуда не поеду. Я устала бегать. Я буду бороться за своих сыновей. И никому их не отдам.

— Дай-то Бог…у нас и не такие детей с мясом выдирают. Годами потом матеря малышей не видят.

Полоснула по больному.

— Пусть мальчики сначала немного наберутся сил. Я сейчас не могу думать ни о чем другом.

— Да конечно…конечно. Буду молиться за вас.

***

Меня впустили к Мише. Я там пробыла около часа. Наблюдала за ним, трогала его щечки, целовала волосы. Я верила в то, что теперь все позади. Он поправится. Я чувствовала это всем сердцем. Иначе и быть не могло. Врач заверил меня, что пока, конечно, рано судить о полном выздоровлении, но все прогнозы просто чудесные.

Когда я вышла из палаты Миши…Я подумала об Ахмаде. Меня словно обожгло едким желанием увидеть его. Он сделал невозможное, пожертвовав частью себя ради спасения Миши. Я должна была поблагодарить его и узнать, как он себя чувствует после операции. Человек с одной почкой — это инвалид…Ахмад согласился на такое ради нашего мальчика. И только за это я готова была целовать ему ноги.

Я направилась к его палате. Сердце билось чуть быстрее обычного, и я старалась держаться спокойно. Когда подошла к двери, она была приоткрыта. Я остановилась, собираясь постучать, но в этот момент я увидела что-то, что заставило меня замереть.

Ахмад лежал на высоко поднятых подушках, а рядом с ним была Зобейда. Они разговаривали тихо, а потом Зобейда нежно обняла его и прижалась к нему. Я не могла поверить своим глазам. Это было больше, чем дружеский жест. Это было что-то гораздо более интимное. В следующее мгновение они уже целовались. Их