Иль Хариф. Страсть эмира - Ульяна Соболева

— Ахмад, я знаю, что это трудно, — сказала я, стараясь удержать его взгляд. — Но, пожалуйста, ради Миши. Он твой сын, и ему нужна твоя помощь.

Мы смотрели друг на друга, и я видела, как в его глазах вспыхивают разные эмоции. Гнев, боль, непонимание. Но также и что-то другое…я пока не понимала, что именно. Он был в шоке, он смотрел на меня и я видела в его глазах глубокое отчаяние.

— Пожалуйста…времени так мало. Сдай анализ на совместимость, умоляю.

— Хорошо, — наконец сказал он, его голос звучал твёрдо. — Я сделаю все что смогу ради моего сына! А ты…рассказывай! И не лги! Не смей мне больше лгать! Хватит!

Я понимала, что сейчас наступил момент истины, и должна была объяснить всё, что произошло.

— Ахмад, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало. — Когда я узнала, что беременна, я была в ужасе. Тогда я уже уехала, я жила здесь одна, ты выгнал меня, ты отказался от меня. Я была растеряна и не знала, что делать.

— От тебя да! Но не от нашего сына!

Ахмад нахмурился, его глаза сверкнули от вспыхнувших эмоций.

— А ты решила скрыть это от меня? — спросил он, его голос был полон тоски и разочарования. — Ты не думала, что я имею право знать?

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, как обжигают склеры.

— Я боялась, Ахмад, — продолжила я, голос дрожал. — Я боялась, что ты заберёшь ребёнка. Я не знала, как ты отреагируешь, и не хотела потерять его. Я решила начать новую жизнь.

Ахмад посмотрел на меня с болью с такой болью, что я задохнулась.

— Ты думала, что я такой монстр? — его голос стал громче. — Что я просто заберу ребёнка и оставлю тебя ни с чем?

— Нет, не знаю…не знаю, что я думала… — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я была испугана и одинока. Я не хотела рисковать. А потом, когда Миша родился, я ещё больше боялась. Он был таким маленьким и беззащитным. Я не могла представить, что кто-то может отнять его у меня.

Ахмад глубоко вздохнул. Нервно поправил волосы и расстегнул воротник рубашки, глубоко вздыхая и резко выдыхая.

— И ты скрывала это все эти месяцы, — сказал он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала боль. — Ты не дала мне шанса быть отцом для него.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

— Да, — признала я. — Я совершила ошибку. Я боялась, что ты ненавидишь меня, что ты не захочешь иметь ничего общего ни со мной, ни с ребёнком. Я думала, что защищаю его, но теперь понимаю, что сделала только хуже. Но…Зобейда…твоя…секретарша. Она сказала мне, что ты отнимешь у меня сына, сказала, чтоб я уезжала иначе…иначе останусь без ребенка.

Лицо Ахмада исказилось от ярости.

— Кто такая Зобейда? Кто она такая, что ты веришь ей и не говоришь со мной! Зобейда никто! Зобейда полный ноль! У меня! Спроси у меня! Хоть раз подойди ко мне и спроси!

Ахмад закрыл глаза, его лицо выражало смесь гнева, разочарования и непонимания.

— Ты даже не дала мне выбора, — сказал он тихо. — Ты лишила меня права знать, права быть отцом. И ты хотела отобрать его навсегда исчезнув вчера вечером…

— Прости меня, Ахмад, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я знаю, что это не оправдание, но я действительно думала, что так будет лучше для нас всех. Теперь я понимаю, что ошибалась.

Ахмад посмотрел на меня, его взгляд стал мягче, но боль всё ещё оставалась.

— Я понимаю, что ты боялась, — сказал он, его голос дрожал. — Но это не оправдывает того, что ты сделала. Ты должна была доверять мне. Хотя бы раз. За все это время!

Я кивнула, признавая его правоту.

— Да, я должна была, — согласилась я. — Но между нами произошло много всего…много сложного. И сейчас я прошу тебя о помощи, потому что знаю, что только ты можешь спасти Мишу. Пожалуйста, Ахмад, помоги нам.

Он глубоко вздохнул, и я видела, как он борется с собой, как хмурятся его брови и играют желваки на скулах.

— Хорошо, — наконец сказал он, его голос был полон решимости. — Сейчас не время…Потом поговорим. Сейчас нужно спасать ребенка. МОЕГО ребенка!

— Я знаю, — ответила я, чувствуя, как внутри немного ослабло напряжение. — Спасибо, Ахмад.

— Я сделаю это. Я стану донором для Миши. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти его. Ты могла даже не просить.

Слёзы облегчения текли по моим щекам, и я не могла сдержать благодарность.

— Спасибо, Ахмад, — прошептала я, чувствуя, как сердце щемит от боли, от радости, что он согласился, от облегчения. — Спасибо тебе огромное.

Он кивнул, его взгляд стал мягче, хотя боль и напряжение всё ещё читались на его лице.

— Я понимаю, что ты делаешь это ради Миши, просишь, извиняешься, умоляешь…Знаю, что иначе не пришла бы, не позвонила, скорее скрылась бы с детьми… — сказал он тихо. — И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти своего сына. Но нам нужно будет многое обсудить после этого. Я иду говорить с главврачом. Потом вернусь расскажу тебе, что мы решили.

С тобой рядом будет человек, который выполнит любую твою прихоть. Больше ты не останешься одна!

Он быстрым шагом пошел к двери.

— Кто такая Зобейда?

— Эскортница. Нанятая специально для того, чтобы ты ревновала…

— Тогда откуда она столько знала?

Он медленно повернулся.

— Позже я спрошу у нее об этом…Как и том, почему она знала, а я нет.

— Ты много чего не знал…, - вырвалось у меня невольно.

— Я был слепым…и глухим. Теперь я прозрел.

Глава 17

Я пыталась собраться с мыслями, но каждый раз, как закрывала глаза, передо мной возникали образы аварии, крики, кровь…Мои дети были в опасности, и эта мысль сводила меня с ума. Саша и Миша — два маленьких ангела, которых я обязана защитить любой ценой. Но сейчас я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я мечтала бы перенести всю их боль на себя. Пусть что-то болит у меня…Пусть это я лежу в реанимации. Я даже не представляю как им плохо моим малышам моим сладким детям.

Встав с койки, я направилась к палате реанимации, где лежал Саша. Его маленькое тело было окружено аппаратами, которые следили за его жизненными показателями. Я села рядом с