Его звали Тони. Книга 11 - Александр Кронос

Знаете, сколько сделок в моей прошлой жизни держались на одной лишь уверенной интонации? Больше, чем хотелось бы признавать, если честно. Не говоря уже про общение с проверяющими из разных систем.

— Ладно, — выдохнул призрак. — Хуже не станет. Покажу.

Развернулся и шагнул прямо в стену. Вошёл по пояс. Высунулся обратно.

— В третью дверь заходите, — посмотрел он на нас. — Она настоящая. Остальные две — обманки-ловушки.

В прошлой жизни за такого проводника любая курьерская контора заложила бы офис вместе с директором. Навигатор, который проходит сквозь препятствия и знает каждый тупик — это воплощённая мечта логиста.

Вообще, это было весело и бодро. Антон Михайлович, пользуясь привилегиями бесплотного духа, пёр напролом. Нырял сквозь завалы, игнорировал рухнувшие балки, срезал углы через закрытые двери. Нам же приходилось обходить, перелезать и протискиваться. Ради справедливости — в совсем узкие проходы он нас не заводил.

— Шеф, он читерит! — пыхтел Гоша, перебираясь через груду битого кирпича. — Это неспортивно, япь!

— Это оптимизация маршрута, — огрызнулась Арина, подтягиваясь на торчащей из стены трубе. — Он — пакет данных, а мы — трафик с высоким пингом.

Три яруса мы одолели за двадцать минут. После долгого блуждания вслепую это ощущалось натуральным жульничеством. С другой стороны — он и времени тут провёл не в пример больше. Ещё и бесплотным призраком.

Жрать хотелось неимоверно. Глядя на полупрозрачную спину Грызлова, я почему-то думал не о высоком, а о том, что он похож на заливное. Холодное, трясущееся заливное, к которому чертовски не хватает горчицы.

Тьфу ты! Вот что с даргом голод делает! Надо было с собой еды прихватить. Пирожков например.

— Здесь, — призрак замер посреди широкого коридора. Стены тут выглядели эпично — грубый тёсаный камень с тёмными прожилками. — Тут он в меня влетел. Глаза по пятаку. Нёсся как ошпаренный.

Я кивнул. Выдохнул. И сосредоточившись, погрузился в астрал.

Астральное зрение в такой плотности фона — это как смотреть на сварку. Долго нельзя. Поэтому, я работал в режиме перископа, по которому бьют из пулемётов — нырнул, увидел и вынырнул. Две секунды. Максимум три. Учитывая, что видно всё было немного лучше, этого вполне хватало. На сером безжизненном фоне горел след Фоти-тапа — яркий, свежий и лежащий поверх десятков старых отпечатков.

Дальше началась рутина. Каждые несколько минут я нырял на пару секунд, ловил направление и корректировал маршрут. Грызлов шёл впереди — проверял проходы. Гоша замыкал, то и дело оборачиваясь и водя стволом по сторонам. Арина что-то тихо бормотала — кажется, запоминала повороты. Аня шла молча, вцепившись в свою шинель и смотря на мир безумными глазами. С момента появления призрака, эльфийка кажется вовсе впала в ступор.

Фоти-тап, судя по траектории, метался как заяц. Коридоры менялись — бетон сменился кирпичной кладкой, потом пошли арочные своды. Камень под ногами стал влажным. На стенах проступили какие-то корни. Пахло землёй. Куда нас вообще несёт? Это даже на часть здания не похоже.

Прошло полчаса. Может чуть больше. И мы наконец добрались. Как минимум — мне так показалось.

— Стоп, — негромко скомандовал я. — Есть контакт.

Впереди, в тупиковой стене, обнаружились ворота. Невысокие — метра полтора, не больше. Овальные. Тёмное дерево, стянутое коваными полосами. Кто вообще делает деревянные дверцы такой высоты?

Гоша подошёл. Присел. Принюхался.

— Лесом пахнет, — констатировал он. — Странненько.

Я вынырнул из астрала. Снова глянул на ворота. След Фоти-тапа уходил прямо под створку. И, судя по интенсивности, обратно гоблин не выходил.

Пролезать пришлось на четвереньках. Двести двадцать сантиметров роста и полтора метра дверного проёма — такая себе совместимость. Гоша проскочил не пригибаясь. Арина и Аня — чуть пригнувшись. Грызлов прошёл сквозь стену рядом с воротами, даже не глянув в их сторону.

За воротами оказался лес. Серьёзно — деревья. Кустарник по пояс, мох на ветках, трава под ногами — настоящая, мягкая, с мелкими белыми цветочками. Какая-то живность шуршит. Небо правда подкачало. Мутно-жёлтое, без солнца и облаков. Свет вообще непонятно откуда идёт.

Вот честно — после стольких часов в каменных коридорах я бы радовался даже болоту. Лес так и вовсе воспринимался как курорт. Воздух пах хвоей и сырой землёй. Хотелось вдохнуть поглубже и сесть под ближайшее дерево. Может даже вздремнуть.

Вместо этого я закрыл глаза и нырнул. Астрал здесь работал. Не идеально — до Краснограда или «Белого Кролика», как от центра Москвы до Владивостока пешком. Зато в сравнении с академией — существенная разница. Там я работал вслепую, по крохам. Здесь различал контуры деревьев, чувствовал движение животных в траве. Фоновый гул давил, но терпимо. Хотя всё равно непонятно. Выходит, это не полноценный параллельный мир, но при этом и не часть того «здания», что появилось на месте академии.

— Есть след? — спросил Гоша, пиная большой и растущий из земли гриб. Тот лопнул, выпустив облако рыжей пыльцы.

— Еле-еле, — я прищурился, как будто это могло чем-то помочь.

Астральная тропа Фоти-тапа почти исчезла. Пара микроскопических пятнышек — не то след, не то погрешность. После яркой кислотной дорожки по коридорам Академии — как перейти от прожектора к огоньку зажигалки на другом конце стадиона. Куда делось остальное? Что здесь его гасит?

— Двигаемся осторожно, — сказал я негромко. — Не расходимся. Смотреть под ноги и по сторонам.

Если взять в целом направление, то оно угадывалось. Вперёд и чуть правее. Куда мы и похреначили.

Грызлов плыл чуть впереди, проходя сквозь кусты. Ему-то ветки в лицо не лезли. А вот мне приходилось прорубать путь через этот ботанический сад.

Лес выглядел обжитым. Тропинки. Срубленные ветки. Следы ног на влажной земле — человеческие и в приличном количестве. Разных размеров. Кто-то живёт здесь. И уже давно.

Аня заметила первой. Её рука вцепилась мне в локоть — пальцы ледяные.

— Тони… — голос тихий, придавленный. — Там. На дереве.

Я поднял взгляд. Мужчина. На толстом суку, метрах в четырёх над землёй. Верёвка — грубая, самодельная, из хрен его пойми чего. Тело ссохлось, превратилось в мумию. Одежда истлела до лохмотьев. Но галстук уцелел. Грязно-синий, болтающийся на шее мертвеца.

Аня отвернулась, зажав рот ладонью. Гоша лишь качнул головой. Ну что ж. Значит тут бывает и такое.

Ручей мы услышали раньше, чем увидели. Журчание. Потом — голоса. Женские, приглушённые. Сверху по течению.

Естественно, бежать туда с радостными воплями мы не стали. Вместо этого притормозили. И осторожно подобрались ближе.

Три женщины. Стирали одежду в ручье, стоя по колено в воде. Одна — худая, с седыми