Примирение - Альбе Альбертова

там бы и остались. Логику этого места не понимала ни я, ни Мей. Пятна прыгали как живые, пару раз выходили трупы. От них мигом избавлялась Мей. Выйдя на площадь, огромное пространство в центре с разрушенным фонтаном, мы выжидающе посмотрели на остальных, ожидая дальнейших указаний. Кнош приложил палец к губам и кивком головы указал на фонтан, мы так же молча кивнули. Затем он жестами несколько минут объяснял, что мы срывается с места и бегом прыгаем в фонтан, всю жизнь об этом мечтала. По мне это дурацкая затея, но обведя взглядом остальных увидела в их глазах подтверждение и решимость. Лишь Мей безучастно ждала моего решения, она как-то осунулась, стала еще меньше и тоньше. Почему-то все ждали моего решения, вернее моей команды, после кивка все сорвались с места. Хотя это только часть правды, мы с Мей оказались подхваченными под руками, и почти не касаясь земли, летели к фонтану. Собственно это все...

Выйдя из Города посредством неприятного человеческого портала, уже оказавшись не твердой земле мы не могли стоять на ногах, меня выворачивало наружу. Ребята выглядели не лучше, Мей лежала без сознания. С трудом приведя себя в вертикальное положение, я добралась до подруги, махнула рукой подзывая всех к себе. Никто не спорил, даже странно. Грязные, измотанные, они смотрели на нас, как на равных. Кто-то протянул мне бурдюк с водой, она была не совсем хорошая, но все равно, такая родная. Еще раз обведя свое воинство взглядом я улыбнулась, зрелище было еще то, тогда я решилась на то что в другое время просто не пришло мне в голову. Трясущейся рукой, слабость была страшенная, я разорвала тонкую цепочку из трав, что была у меня на шее, почти месяц работы и тут же мощная волна исцеления прошла сквозь нас неся облегчение, силу, тепло и счастье. Мей села на корточки, недоуменно тряся головой, к ней вернулся естественный цвет лица. У меня на душе стало свободно и легко, но я не собиралась оставлять это так. Мы быстро собрали лагерь, и Мей порталом отправила нас в Стан, для этого ей пришлось активировать несколько камней, своих сил просто не хватило.

Сказать что нас не ждали значит ничего не сказать. Сказать что нам обрадовались тоже было преувеличением. Правительница что-то хотела сказать, она даже успела спросить:

— Как успехи?

Как меня понесло. Я высказала все что думаю об оркам отправляющих нас неизвестно зачем. Оказывается все знали, что молодежь проверяет там свои силы, и это почему то не вызывает неодобрения Совета.

— Я хочу задать несколько вопросов Совету, — я изучала их глаза, подолгу не отводя взгляд от каждого. — Сколько раз за последний год они приносили Лихорадку? Зачем отправлять нас, если это Вас устраивает? Кто-нибудь хоть когда нибудь подумала, они ведь каждый раз будят Город, что будет, если он однажды полностью проснется? Тогда мало не покажется никому.

Совет растерялся, кто-то попытался объясниться, а может оправдаться, но я уже отвернулась и посмотрела на Правительницу. Сказав об эльфах, которые ничего не знают и главное их ничего не интересуют. О смерти, которая однажды полностью выйдет оттуда и захватит весь Лес, а так же прошлась по куче прочих мелочей. Вроде прыгающих крокодилов, в которых как ни странно не поверили, и это после того как я притащила его в Стан!

— Я не говорю уже о том, что меня отправили туда с отрядом Ашона, который недавно потерял жену. Да — да, теперь я знаю, что они не долго прожили в месте, но раз слова Расставания не были произнесены, то они все равно являлись парой, — я понимала, что перехожу опасную грань, но меня уже было не остановить. Прищуренный взгляд Эйвинэкэ приказывал замолчать, плевать. Выскажу все, и будь что будет. — Я Целитель, а не укротитель воинственно настроенных орков, я не могу разрываться между долгом и ненавистью.

Это все было весело и интересно. Потом встала Правительница, ее лицо было напряжено, глаза прищурены, а губы тепло и мило улыбалась. В таком приступе гнева я не видела ее уже очень давно, можно было говорить еще много, но договорить, вернее, высказаться мне не дали, магией спеленав меня, так что я дышала даже через раз. Совет замер, затаив дыхание, все со налетом злорадства наблюдали за нашим нетрадиционным общением, это они с непривычки, магини ни на что не реагируют, подумала я, пробуя вздохнуть. На что кокон среагировал негативно, подобное своеволие было ему не по нраву, дышать стало вообще нечем.

Затем она подошла ко мне и высказалась о всяких личностях повсюду сующих свой нос и причиняющих больше вреда, чем пользы. Оказывается Ашон и Тиг не поладили, разрушив при этом половину дома, но, по крайней мере, вышли из хандры. Так же я узнала массу всяких глупостей о себе, как будто я этого не знаю. Потом выяснилось, что я дурно влияю на Наследницу, словно на нее вообще можно повлиять, как будто я в это поверю. Затем мне сказали, что я некультурная и вместо необоснованных претензий можно было просто рассказать, что мы узнали, а не предъявлять массу каких-то нелепых претензии. В итоге меня попросили удалиться куда-нибудь из Стана. Но не в эльфийские поселения. И при этом не попадаться ей на глаза, насколько реально это распоряжение никто не подумал, хотя как можно уйти от правительницы ощущающей каждый метр своей земли? Когда меня освободили, Правительница была белоснежной с темно-зелеными практически черными глазами и пронзительным голосом.

Я гордо развернулась и ушла, напоследок бросив выданные талисманы на землю. Подумаешь, выгнали. Нет, можно было конечно поскандалить еще, наговорить гадостей, попробовать еще раз доказать свою правоту. Но мне не хотелось, на душе было пасмурно и гадко, словно плюнули в душу. Не в первой, меня постоянно отовсюду выгоняют и главное ни за что, вернее есть за что, я не умею держать язык за зубами. Надо быть милой и слегка отстраненной, как Ирика, например, ведь ее приняли как свою. Конечно, большую роль играет ее ребенок, но только для близких, хотя тот же Совет разговаривает с ней спокойно и уважительно.

Выйдя от Совета, я направилась к Дому, первые шаги давались с трудом, затем, вдохнув свежего холодного воздуха, я почувствовала себя лучше. Можно было перейти на бег, в теле была необычная легкость, в голове в коем-то веке — ясность. Я права, я молодец, я высказала почти все что хотела, а прожить смогу и одна. С трудом, удерживая