Пламенев. Книга 4 - Юрий Розин

Где-то через час, когда солнце за окнами склада окончательно село, все второстепенные вопросы иссякли. Наступила тяжелая, ожидающая тишина, которую снова нарушил Лядов.

— Теперь к главному. Предложение от Топтыгиных. Охота на Зверя с Камнем Духа в ельниках за Сиверкой. Они просят поддержки силами банд. Если согласимся — рейд через полторы недели, на убывающей луне.

Я мысленно приготовился к шуму, ропоту, открытым возражениям. Риск огромный, потери гарантированы даже при успехе. Зачем бандам лезть в такую мясорубку? Большинство, думал я, будет против.

Однако Лядов, сделав небольшую паузу, добавил:

— Семь Соколов участвуют.

Лисицын, все еще бледный от злости и унижения, выпрямился, в его позе появилась вызов.

— Лисий Хвост — тоже. Нам есть что доказать.

Он бросил взгляд в нашу сторону, но теперь это был взгляд не на меня, а на Червина, полный застарелой вражды.

Борщ почесал свой огромный живот, обдумывая.

— Обжорный Крюк — за. Добыча того стоит. Да и с Топтыгиными лучше не ссориться по таким поводам. Не та контора, чтобы отказывать.

Весло из Веретенников вздохнул тихо, но слышно, и кивнул.

— Веретенники присоединятся.

Я смотрел на Червина. Его лицо было каменным, ни один мускул не дрогнул. Рядом с ним так же молчал и представитель Тихого Яра — тот самый худой мужчина с бесцветными глазами и впалыми щеками, которого, кажется, звали Семен.

Четверо из шести — за, причем настолько безапелляционно. Неожиданно. Почему они все так легко согласились? Уж явно не из-за страха перед Топтыгиными.

Лядов медленно перевел свой взгляд сначала на Червина, потом на главу Тихого Яра.

— Иван. Семен. Ваше решение?

Роза вернулась, неслышно встав позади Червина, как тень. На ее правом рукаве, чуть ниже локтя, виднелось темное, еще влажное пятно — кровь Алексея.

Я сделал шаг назад, сблизившись с ней, и наклонился к женщине.

— Почему все так рвутся на убой? — спросил шепотом, глядя на напряженную спину Червина. — Топтыгины явно поставят нас в первые ряды. Как расходный материал, чтобы свои силы беречь. Глупость какая-то, даже за добычу. Звери явно столько не стоят, тем более что тело вожака наверняка себе заберут Топтыгины.

Роза не повернула головы. Ее ответ пришел таким же тихим шепотом, губы почти не двигались.

— Не в одних Зверях дело. Дело в месте. Зверь с Камнем Духа не просто так там сидит. Такие твари селятся только там, где сила Духа бьет из земли настоящим ключом. А где такая сила бьет, там и растения особые растут. Те самые травы, из которых алхимики гонят эликсиры. Он, этот Зверь, вместе со своей свитой стережет целое поле сокровищ. И по договору с Топтыгиными все, что банды найдут и успеют собрать во время операции, их. Наша добыча помимо официальной награды. Вознаграждение от клана — так, формальность, чтоб лицо сохранить. А настоящие, серьезные деньги будут с продажи этих самых трав. Каждая банда хочет урвать свой кусок. Потому и рвутся.

Это была совершенно новая информация, меняющая все на корню. Эликсиры. Те самые, что я хотел купить за бешеные деньги после того, как мы с ребятами из моего «отряда» заработали бы их на переделе власти после войны с Сизыми Воронами.

А тут вдруг оказывается, что в случае участия в рейде эти травы — самую дорогую из-за их редкости часть эликсиров — можно свободно собирать просто с земли? Это все меняло, в том числе и в моем отношении к участию в рейде. Потому что, очевидно, те травы, что найдем не мы, нам достанутся в лучшем случае поделенными на двадцать, а то и на пятьдесят долей после распределения ресурсов внутри банды.

Да, всё будут контролировать Топтыгины. Их Маги — настоящие, на уровне магических кругов — будут там руководить. Сильные. Опытные. Возможно, среди них будут те, кто знал о Звездном и о том, что у него был мальчик-помощник. Дмитрий Топтыгин — тот самый, кто забирал тела Звездного и его противника из леса после падения.

Правда, решение, участвовать нам или нет, предстояло сделать Червину. И, насколько я его знал, судя по тому, как долго он думал, он собирался отказаться. Пару минут назад меня бы это только обрадовало, но сейчас я сам не мог сказать, какой из вариантов будет желаннее.

Лисицын вдруг снова заговорил. Его голос теперь был не просто злым, а насмешливым, ядовитым, растягивающим слова для большего эффекта.

— Что, Иван? Задумался? — Он качал головой, обращаясь уже ко всем собравшимся, играя на публику. — Или твоя Червонная Рука стала слишком ценной, чтобы рисковать шкурой? После одной победы мальчишки возомнили себя неприкосновенными? Трусость, знаете ли, она как вонь. Распространяется. И отсюда уже несет на весь склад.

Я стиснул зубы до боли, но не двинулся с места. На этот раз не мог себе позволить своевольничать. Червин тоже стоял, опустив голову, будто разглядывая трещины на своих поношенных сапогах.

Плевать. Пусть лает. Его слова — просто фон, шум, чтобы вывести нас из равновесия. Если ответить, ввязаться в перепалку — это уведет от сути, затянет, заставит Червина оправдываться. Молчание сильнее.

Но тут справа шагнул вперед Ратников. Его лицо было искажено негодованием — слишком уж резким, чтобы быть настоящим, спонтанным гневом.

— Хватит этого! — его голос прозвучал резко, перекрывая насмешливое гудение Лисицына. — Червонная Рука не трусы! Мы не прячемся за спинами других!

Он повернулся к Червину, и в его жесте, в наклоне головы была показная почтительность подчиненного, который вынужден поправлять начальника.

— Иван Петрович, прошу прощения, что перебиваю вас и выступаю без спроса. Но терпеть такие обвинения — ниже нашего достоинства. От имени всех, кто верен нашему делу и хочет видеть банду сильной, заявляю: мы участвуем в рейде! Мы покажем, на что способны настоящие бойцы Червонной Руки! Мы не будем сидеть в норе!

В складе наступила тишина. Воздух стал густым и колючим. Все взгляды метались то на Ратникова, стоящего с высоко поднятой головой, то на Червина.

Это был резкий, почти неприкрытый вызов. Заместитель главы банды публично, при всех главах и их людях, принимал стратегическое решение, вынуждая главу либо молча поддержать его, либо открыто опровергнуть, показав раскол и признав слабость.

Я же смотрел на Ратникова сейчас даже не со злостью, а с удивлением. Зачем? Почему он так рвался вперед? Он же всегда был осторожным пауком, плел сети в тишине. Что он…

Мой взгляд поймал его. Там была