Ищейка - Наталья Владимировна Бульба

Ухмылка была шальной, какой-то бесшабашной, вписывающейся в его образ — шустрого, готового немедленно, без рассуждений, схватиться за любое дело, лишь бы получить приработок. А вот взгляд оказался другим. Цепким, препарирующим.

Выглядел Антон на двадцать пять — двадцать семь, но был старше. Как минимум, лет на десять. Были моменты, которые его выдавали.

— Тогда давай документы и жди здесь, — спрятав «настоящий» взгляд, тут же подхватился надежный товарищ. И когда Игнат подал ему паспорт и права, добавил: — Вернусь минут через двадцать.

Игнат только кивнул. Ухмыльнулся уже вслед вкрутившемуся в толпу людей Антону. Подобные ситуации, когда приходилось вот так… махнуть не глядя, в его жизни уже были. Вся разница лишь в том, что тогда он рассчитывал на своих надежных людей.

Двадцать минут — не вечность. Площадь Восстания — есть на что посмотреть, да и понаблюдать, тренируя взгляд, тоже есть на ком. Достопримечательность города, в выходной день народу немерено. Особенно, в такую погоду.

Да и подумать. Ни когда кто-то рядом, загружая собственным видением, а один на один с самим собой. И — прокурор, и — защитник. Все в одном лице.

Он вновь забрался в машину. Почти уже свою. Оставив водительскую дверь приоткрытой, откинулся на спинку сиденья, едва ли ни сразу ощутив, что чувствует себя здесь комфортно.

Бросил взгляд на стоявший слева Крузак.

Четыре года верой и правдой. И в жару, и в холод, и в снег, и в слякоть…

Машины они — как женщины. Есть капризные, вертлявые, норовившие сделать все по-своему. А еще тихие, домашние, незаметные. Или такие, как его — надежные и готовые на любую авантюру.

Сожаление было коротким. Не время и не место.

Информация, которой загрузил отец, звучала нетривиально. И ведь ни одного факта, одни предположения, но настолько логичные, что сомневаться не приходилось.

И не все крутилось вокруг ситуации, в которую Игнат попал, но и вокруг друга детства Виталия Серебрякова, по словам Владимира Николаевича перешедшего из одной очень крутой конторы в другую, не менее крутую и серьезную. И то, что та была из вновь образованных структур, ее серьезности и возможностей не умаляло.

Какое это отношения имело к Ищейке, отец точно не знал, но был уверен — имело.

То ли речь шла об использовании неординарных человеческих способностей, которые он отказался называть экстрасенсорными, потому как те далеко выходили за рамки «привычной», «телевизионной» эзотерики.

То ли все было еще нестандартнее и можно было говорить о намечающихся контактах с представителями иных измерений, о существовании которых утверждали не только творцы фэнтези-романов, но и квантовая физика, во что он, Владимир Николаевич, верил больше, чем писателям, которых время от времени почитывал.

А может…

Сколько бы ни было вариантов, все они сводились к одному — Ищейка с ее способностями требовалась на самом верху. И коалиций, к которым Владимир Николаевич отнес и соответствующие спецслужбы, имелось значительно больше, чем одна.

И вот в этом-то и была самая большая проблема. Загонщиков слишком много. Какой бы хитрой и осторожной не оказалась дичь, шансы у нее отсутствовали от слова совсем.

Влияло ли это на решение Игната?

Нет! Если только заставляло относиться к ситуации еще серьезнее.

С мысли о том, что с матерью все-таки стоило бы повидаться, сбил звонок. На тот самый, подкинутый Виталием телефон.

— Слушаю, — после короткой паузы — номер звонившего был незнаком, ответил он, буквально напружинившись.

— Не перебивай и не переспрашивай, — без предисловий начали разговор с той стороны. Голос был обработанным, резким, гортанным. — Ситуация изменилась. Надежный человек едет с тобой. Так надо. Прими все меры предосторожности и как можно скорее сваливайте из города.

Связь прервалась, но Игнат еще несколько секунд сидел словно оглушенный.

Несмотря на обстоятельства, он рассчитывал на раскачку в пару-тройку дней, о которых говорила Анна, утверждая, что у них еще есть время.

Судя по звонку Виталия — а в том, что это был именно он, Игнат не сомневался, этого времени, как минимум у него, больше не было.

* * *

Подземная парковка торгового комплекса была огромной и, в связи с выходным днем, плотно заставленной автомобилями, но найти брата для меня не составило проблем.

Ищейка я или как⁈

Впрочем, его и искать не пришлось. Я только спустилась по эскалатору — для покупателей все удобства, прошла мимо нескольких киосков, торгующих цветами и всякой мелочевкой, да вышла наружу.

Стас стоял напротив входа-выхода, через два ряда машин. И не захочешь, да увидишь.

А вот он моего появления не заметил, изучая что-то на экране смартфона.

Посчитав это хорошим поводом для розыгрыша, обошла его по дуге, скрываясь между машинами. Подойдя на цыпочках и остановившись за спиной, спросила заговорщицким шепотом:

— У вас продается славянский шкаф?

Зря старалась!

— Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой, — с теми же интонациями отозвался Стас и лишь после этого развернулся. Убрав смартфон в карман, поинтересовался: — Где потеряла Ольгу?

— Уверен, что не сбежала сама? — сделала я шаг в сторону, оценивая машину, рядом с которой Стас и стоял. — Это она?

Цвета мокрого асфальта Киа Мохав был хорош. Брутален, агрессивен и дерзок. Ну и по габаритам значительно превышал те, что имел наш джип.

Брат давно хотел заполучить подобную тачку, о чем прожужжал все уши, так что характеристики этой машины мне были известны. Хотя бы в общих чертах. И эти характеристики подтверждали, что для длительного путешествия она подходила значительно лучше.

— Да, это она, — мягко, но довольно усмехнулся Стас. — И — да, уверен. Намекни Ольге на приключения, она вперед всех кинется в гущу событий.

— Ты думаешь, я ей намекнула? — сделала я вид, что к его инсинуациям не имею ни малейшего отношения.

— Я думаю, — засмеялся брат, — ты ей обо всем рассказала открытым текстом.

Тяжело вздохнув — он видел меня буквально насквозь, кивнула.

— Так где Ольгу потеряла? — не удовлетворился Стас моим раскаянием.

— Да Джонник в сквер попросился, — уже нормальным тоном ответила я. — Ольга отдала мне вещи, — продемонстрировала я рюкзачок и свернутую подстилку, — сама с пакетиком стоит, караулит.

— Мда… не подумал, — отозвался Стас. — Она спустится или будем подбирать?

— Будем подбирать, — успокоила я брата, что ждать не придется. — За руль пустишь?

Да, машину я водила. Не сказать, что любила это дело — водительскому предпочитала пассажирское сиденье, но иногда на меня накатывало. Просыпалось что-то такое… похожее на желание укротить и подчинить.

— Позже, — не разделил моего энтузиазма Стас. — Садись.

— Как прикажешь! — вытянулась я в струнку.

Переднее пассажирское сиденье