Из золота в свинец 3 - Сергей Витальевич Карелин

— Играем! — сказал Крысиное лицо и жестом предложил мне разбить треугольник из шаров, что я тут же и сделал. — Но с одним условием. Вместо нас…

— Буду играть я, — произнес голос за моей спиной.

Это сказал тот, третий тип — парень лет тридцати. С меня ростом, сероглазый, одетый в мешковатый свитер и джинсы. Шестым чувством я понял, что этот человек умеет играть, как этим двоим и не снилось.

Когда пошли действительно интересные ставки, он вышел на поле боя.

Бойлеров неодобрительно цокнул языком, Яковлев побледнел и начал стремительно трезветь, поняв, что шансы потерять атманит существенно выросли. Последнее даже льстило: значит, считал мои шансы на победу достаточно высокими, чтобы так рискнуть.

Что теперь скажешь, кадум? А ведь пути назад нет, я уже разбил шары.

Все думали, что я попал в ловушку. Все, кроме меня.

Я потерял счет времени, сколько длилась партия. Но мы бились долго. В ушах уже звенело от стука резинки по шарам, руки посинели от мела. Парень, похоже, рассчитывал, чтобы быстро меня одолеет, но чем дольше длилась игра, тем больше он краснел от гнева и обиды. Словно это я его пытался только что обмануть. А я просто начал играть в полную силу.

Наконец последний, решающий шар закатился в лунку. Я подошел, вытащил его и поставил на специальную полочку рядом с остальными шарами, которые загнал мой кий. Ровно на один больше, чем у противника.

Взглянул на него. Если бы его голова была чайником, то из нее давно валил бы пар.

— Спасибо за игру, господа, — улыбнулся им и протянул руку за добычей.

— Ну-ка, погоди… — прошипел Крысиное лицо, тут же оказавшись рядом, и схватил меня за руку. Он сделал этот так резко, что опрокинул бутылку пива. Пенный напиток зашипел, впитываясь в зеленое сукно. — А не жульничал ли ты часом, браток?

И ткнул в меня пальцем.

— Знаешь, браток, — ответил ему, — когда в меня тыкают пальцем больше трех раз, то на мои глаза опускается кровавая пелена.

— Как? Вот так? — снова ткнул меня в грудь пальцем Крысиное лицо.

— Эй, мы же победили! — возмутился Яковлев, тоже подходя к столу и вставая чуть позади меня.

Похоже, и Бойлеров почуял, что дело пахнет потасовкой, и подошел следом.

— Да, примерно вот так, — сказал Крысиному лицу.

— Еще никто не побеждал его, — ответил он, кивнув в сторону третьего, что был главарем их трио шулеров. — По крайней мере, честным путем.

И ткнул в меня третий раз. Этого я уже сносить не стал. Вырвал свое запястье из его хватки и тут же врезал справа. Удар развернул Крысиное лицо на сто восемьдесят градусов. Но противников было трое, поэтому я сразу развернулся, чтобы остальные два оказались в моем поле зрения.

И как раз вовремя. Шкаф уже замахивался кием, чтобы ударить меня сзади. Я присел, и палка свистнула над головой.

Тюк!

Кий врезал Яковлеву прямо по лицу.

— А меня за что? — плаксиво закричал он, зажимая разбитый нос.

— Ты обидел моего друга! — взревел Бойлеров и бросился мимо меня на Шкафа.

Нанес удар ему по лицу, но тот лишь мотнул головой и улыбнулся. Тогда начальник лаборатории пустил в ход самое ценное, что у него было. Врезал лбом в лоб противника.

Тот от неожиданности окосел и попятился назад.

Из-за его спины выскочил третий, с которым я играл последним, и атаковал меня ударом сбоку. От него я уже уйти не успевал, и хороший тумак откинул меня от стола. Спиной налетел на кого-то.

— Эй! — взревели у меня над ухом.

— Прошу… — хотел было остановить еще одну драку, но слишком поздно.

Пузатый мужик с пышными усами, которого я толкнул, расплескал на себя графин с пивом, а в следующий миг ему в щеку на пару сантиметров вошел дротик.

— Ай! — схватился он за щеку и качнул дротик. — А-а-а! Твою мать! Какого!

В следующую секунду он метнул полупустой графин в того, кто попал в него. Посуда со звоном разбилась, во все стороны полетели хлопья пены, в нос ударил запах пива.

— А ну, не драться в моем баре! — выскочил из-за стойки бармен.

К его несчастью, выход из-за барной стойки, где поднималась ее часть, находился рядом со мной. Третий игрок как раз снова бросился на меня с кием в руках. Я снова пригнулся, и палка ударила теперь по лицу бармена и разлетелась вдребезги. А бармен был мужиком немаленьким — почти не устал габаритами Шкафу. Он мгновенно покраснел до корней волос его черной бороды и с рычанием бросился на Игрока.

— Я тебя научу бильярд любить! — орал он, врезавшись всем телом в парня.

Драка вышла из-под контроля. Дрались все. Какого-то мужика впечатали в барную стойку и провезли лицом до самого ее конца, где стоял я. Столкнулся взглядом с его осоловелыми глазами, в которых плескалось больше алкоголя, чем мозгов.

— Ты! — прохрипел он, явно подразумевая, что это я вытер им стойку.

Пришлось врезать ему первым, пока он замахивался. Мужик отлетел к столикам, где рухнул на других посетителей бара. И те весело принялись его мутузить.

То ли адреналин ударил мне в голову, то ли опять чувство справедливости обострилось после сегодняшнего суда, но я вдруг решил, что не очень справедливо втроем бить одного. Схватил от стойки табурет и огрел им самого крайнего. Мебель красиво разлетелась в щепки, второй парень обернулся ко мне и как раз вовремя. Вовремя, чтобы схлопотать по зубам.

— Шпашибо! — поблагодарил меня тот мужик, что лицом сперва лицом стойку чистил, а теперь тем же лицом пытался поцарапать кулаки тех, кто его бил.

С третьим он сам разделался. А меня толкучкой оттеснило обратно к бильярдным столам. Яковлев с ревом и с зажатой в руке черной восьмеркой вылетел в мою сторону. Еле успел перехватить его руку, а затем дал по щеке.

— А, это ты! — удивился он.

И снова замахнулся, теперь уже узнав меня.

Ну отлично… Решил со мной счеты свести?

В этот момент я заметил за его спиной движение. Крысиное лицо забрался на бильярдной стол, собираясь напасть на Яковлева со спины, но на секунду запутался в лампах. Круги света заскакали по стенам, по дерущимся, по сверкающим бутылкам за стойкой.

Выхватил из руки Яковлева шар и метко кинул его под ноги Крысиного лица. И как раз вовремя. Черная восьмерка оказалась между стопой и столом, и враг поскользнулся, подлетел кувырком и рухнул на пол, по пути ударившись спиной о край стола.

— Ух! — мне больно от одного взгляда стало.