Из золота в свинец 3 - Сергей Витальевич Карелин

— Мне — ничего… — ответил он.

Я добавил еще полцентнера веса сверху.

— Еще раз, парень, последняя попытка. Как вы обо мне узнали?

— Твой… друг… — Семен уже еле дышал. — Мы… следили за ним… и за тобой.

— Вот оно что! Те два придурка на машине, значит, ваши?

— Да…

Плохо дело… Я думал, это следят за Роман какие-нибудь недоброжелатели, а, оказывается, слежка велась за мной. Черт, это… не очень хорошо. Выходит, этот граф каким-то образом узнал о моем даре и все это время подбирался ко мне. Раз следили сперва за Романом, значит, меня в лицо они не видели, но видели моего друга. Где же я с ним так появился, что стало известно о моих способностях?

Я стоял в метре от распятого гравитацией парня и всматривался в его темное от крови лицо. Пытался припомнить, вдруг где-то его видел? Плохой памятью, впрочем, никогда не страдал, так что этого Семена я видел впервые.

Нет, не в ту сторону копаю…

— Эй! Отпусти… меня! Я… я просто уйду. Скажу… что не нашел тебя… слышишь? — дергался, пытаясь встать, Семен.

— Так я и поверил, — хмыкнул в ответ. — Отпущу тебя, и ты сразу воспользуешься своим артефактом, чтобы оглушить меня. Не, так не получится. Передай своему графу, что если он или его люди снова сунутся, им всем конец. Понял меня? Кивни, если понял.

Семен еле-еле кивнул, поморщившись от боли. Надо думать, галька, месиами валявшаяся на асфальте, больно врезалась ему в затылок.

Я снова вытащил артефакт, потрогал жемчужину, передавая мысленный сигнал, и снял тяжесть с Семена. Почти. Оставил только на ногах. И не зря: парень, сунув руку в карман, резко дернулся, попытавшись ускориться, но взвыл от боли, потому что ноги остались на месте. Еще бы чуть-чуть, и он их себе оторвал бы. А так… максимум растянул сухожилия.

— Ай-яй-яй, хотел обмануть меня и ударить по голове? Ну я же сказал… — протянул я, встал над распростертым Семеном и опустил ботинок ему на голову.

Обшарил его карманы и нашел источник скорости: маленький артефакт — монетка с крыльями, сломанная пополам. Выкинул ее, так как артефакт оказался одноразовым. Получается, этот граф Бурановский может позволить себе такие штуки. Они неплохо стоят в этом мире. Интересно, это всё старые запасы, или где-то делают новые?

Ладно, когда Семен очнется, меня здесь уже не будет.

Каковы шансы, что мне удастся отделаться от этого Бурановского столь малой кровью? Если точнее, кровью из разбитого носа этого Семена.

Боюсь, что крайне низкие. Они знают нашу старую квартиру, а те двое, что следили за Романом, наведывались и в новую. Пройдет совсем немного времени, когда эти великие умы сложат два и два и поймут, где меня искать. Если уже не знают.

Значит, буду готовиться к новой встрече.

* * *

Два дня спустя

Егор Петров только что вернулся домой. Работа на Давида Воронова приносила ему хорошие деньги. Настолько хорошие, что он смог позволить себе небольшой частный дом на окраине города. Давид Воронов особенно хорошо платил за верность.

Вот только… Егор все испортил своим внезапным заявлением в суде.

Такси, шурша шипованными колесами по асфальту, скрылось вдали, мигнув напоследок алыми стоп-сигналами. Егор проводил взглядом машину и открыл калитку, прошел по гравию к входу в дом, вошел и привалился спиной к закрытой двери.

— Твою ж за ногу… — ругнулся он, поморщившись от омерзения к самому себе.

И что на него нашло? Никогда не замечал за собой особой совестливости, а тут вдруг! За пару минут до суда, после стычки с этим полоумным придурком Исаевым, его чуть не придавило чувство вины. И с каждой секундой оно лишь нарастало. Память подсовывала воспоминания, когда почившая матушка учила его быть добрым, честным и все такое.

Шняга одним словом, а не воспоминания!

Егор тяжело вздохнул.

Да нет, не шняга. Что-то изменилось в нем после суда, надломилось, как ствол дерева в бурю, и теперь пыталось вновь срастись. Но как прежде уже никогда не будет. Егор пытался это отрицать, но в глубине души уже знал, что не сможет больше работать на Давида.

Не сможет, и все тут! Придется искать новую работу, продавать этот дом, машину в гараже, жить как все остальные простолюдины.

— Фу, аж воротит… — прошептал Петров.

При этом он ощутил странное облегчение. Как бы ему хотелось снова стать прежним Егором… беспринципным, жестоким, которого жизнь давным-давно научила: «Либо ты, либо тебя». Егором, который загнал свою совесть глубоко-глубоко в самые недра души и не позволял ей поднимать голову.

Он посмотрелся в зеркало в прихожей. Ему вдруг показалась забавной идея примерить спецовку какого-нибудь электрика. Простого, честного работяги, живущего по совести. И эта идея так понравилась, что он даже начал размышлять «а не пойти ли учиться?»

Одна мысль вдруг омрачила настрой.

А как же другие девушки? Та рыжая ведь не единственная. Может… может, помочь им? Сдать своего бывшего босса полицейским. Только не тем, которые помогли ему выпутаться из этой истории, а, скажем, тому молодому качку, который сопровождал его из суда. Егор и так ему многое рассказал, пока они ехали. Но слова к делу не пришьешь, как говорится. Нужны задокументированные показания, еще и в суде придется выступить, как свидетелю.

А что, если?..

Да не, бред какой-то!

Егор отвернулся от зеркала, затем снова посмотрел на себя. Новая идея не давала покоя и билась в голове, как жар-птица в клетке в старых сказках.

Что, если пойти на сделку со следствием? Пойти по программе защиты свидетелей, получить новые документы, паспорт, уехать куда-нибудь на другой край Империи и начать все заново?

Электриком, например.

Егор не успел как следует поразмыслить над этой идеей. В дверь постучались. Он подумал, что это люди Давида нанесли ему визит. Может, господин Воронов хочет дать ему второй шанс? Нет, вряд ли. Но если дверь не открыть, будет еще хуже.

Поэтому Петров, тяжело вздохнув, открыл дверь. У порога стояли двое мужчин в хороших костюмах и дорогих пальто.

— Егор Петров? — спросил тот, что слева.

— Да?

— Граф Воронов передает вам привет.

— Граф?

Давид не был графом.

Тот, что справа, выхватил из-под полы пальто обрез двуствольного ружья и выстрелил в Егора в упор.

Быстро угасая, Петров слышал, как с визгом шин сорвалась с места машина, а затем кто-то подбежал и попытался зажать огромную рваную рану у него на животе.

— Не умирай. Не умирай! — кричали голосом того молодого полицейского, которому хотел доверить свою жизнь Егор.

Кажется, его звали