Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

Глава 47

И я решительно, пока не передумал сосед, и не опомнился Чернышов, подталкиваю Соню к чужому автомобилю и забираюсь внутрь вслед за ней. Дверь захлопывается, а я подавляю в себе желание крикнуть: «Давай, шофер, жми на газ, за нами погоня!»

— О, Соня, ты с нами теперь будешь ездить? — радостно спрашивает Костя.

Тут дверь открывается, и к нам внутрь заглядывает отец мальчика.

— Выйдите, — требует он коротко, а я пребываю в некотором шоке. Я, конечно, понимаю, обычно люди отказываются от дружеских предложений соседей, сказанных ими исключительно из вежливости, но все — таки вот так резко передумать и стать враз грубияном. — Девочку нельзя перевозить без кресла, у меня есть запасное, сестра отдала, ее дети уже школьники, — он кивает на свою вторую руку, — но будет неудобно ставить его с вами, лучше пересядьте вперед.

— А, да, конечно, — отвечаю я, немного неуклюже выбираясь из машины, — спасибо, не подумала. Столько хлопот вам с утра доставляем, наверное, нам с Соней все — таки лучше пешком, недалеко ведь, да и мы привычные.

На самом деле пешком мы уже точно добрались бы до сада, а с этими танцами сначала с Чернышовым, а потом и с соседом, я и сама рискую опоздать на работу.

— Не нужно, я предложил, значит, оценил все возможные хлопоты. У вас нет автомобиля, вы и не знаете, что нужно для перевозки детей, это нормально.

«Какой основательный мужчина», — думаю отстраненно, но надо все — таки как — то попасть в сад и на работу.

— Сонечка, выйди на минутку, сейчас сядешь в специальное кресло, как у Костика, — прошу дочь, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

Ребенок меня слушается и вылезает наружу, вот только я совсем забыла о незадачливом биологическом папаше Сони, который до сих пор не покинул наш двор.

— Передумали? — подскакивает к нам Чернышов. — И правильно, с родным отцом надежнее.

После этой фразы мой новый сосед настороженно замирает. И я его понимаю, одно дело подвезти соседку, а другое влезать в чужие разборки. Этот самый влезший частенько получает ни за что от обоих сторон конфликта.

— Держу пари, у тебя нет специального кресла для перевозки Сони, так что нет, не передумали. У вас с Кристиной младенец только на подходе, и, я полагаю, для него нужны иные кресла, нежели для детсадовца.

— Вы совершенно правы, — соглашается со мной отец Кости, он быстро устанавливает свою ношу и приглашает Соню вернуться в машину. — Присаживайся, я тебя пристегну.

Чернышов, на удивление, наблюдает за тем, как наша дочь забирается обратно в автомобиль, молча, но с недоумением на лице. А сосед, видимо, не испугался стать третьим в разборках, должно быть, его успокоил факт того, что отец, живущий с ребенком, разбирался бы в том, как его перевозить в машине. Да еще я упомянула явно не своего младенца на подходе.

— Я тогда вперед, да? — суетливо уточняю.

— Верно, присаживайтесь, — кивает сосед и ждет, пока я обойду автомобиль.

— Кир, ты чего? Серьезно, что ли? — подает голос Чернышов. — Я — то думал, мы взрослые люди, не будем устраивать цирк, а ты.

— Я не устраиваю цирк и не отказываюсь от общения, можешь пригласить нас с Соней на прогулку, но в саду тебе делать нечего, — максимально спокойно произношу и наконец — то забираюсь в чужой автомобиль. Снова.

К счастью, не приходится просить водителя нажать на газ, он и сам не мешкает и резво стартует с места.

Мои щеки покрываются румянцем, мне неудобно перед соседом, обычно я никого не вмешиваю в свои дела, но в то же время помимо воли мои губы растягиваются в озорной улыбке: мне удалось немного похулиганить и оставить Чернышова с носом.

«Надеюсь, это не повлияет на его формат общения с Соней? Он ведь не захочет побороться за родительские права со мной из-за моего легкого хулиганства, да?» — тут же в голове возникает моя «любимая» навязчивая мысль.

Слишком я большой паникер, так нельзя, но я все равно за все переживаю.

Ведь уже успокоилась, пришла к выводу, что едва ли Чернышову нужно официально взваливать на себя отцовство, а тем более заботиться о ребенке без моего участия, но нет, эта навязчивая мысль никак не хочет меня покинуть. А ведь я даже на алименты собиралась подавать, смелая была вот буквально минут пятнадцать назад. И куда все снова делось?

Глава 48

— Так, приехали, малышня, пора выходить, — объявляет сосед.

А я только сейчас осматриваюсь вокруг, да и на Соню надо бы посмотреть, хороша мать, не следила за ребенком.

Но моя дочь абсолютно счастливо шепчется о чем — то с Костей, а еще они оба перепачканы шоколадом, удивительно, что только лица и пальцы грязные, а не одежда. А вот их креслам не настолько повезло…

— Соня! Не двигайся! — восклицаю я. — Костик, ты тоже лучше ничего не трогай, я сейчас вас вытру, только найду влажные салфетки, — немного нервно роюсь в сумочке, а отец Кости смотрит на меня недоуменно.

Правда, уже в следующую секунду он догадывается приглядеться к детям.

— Шоколад?! Откуда он у тебя? Я ведь четко обозначил, сладости в небольшом количестве только после ужина! — ругается отец Костика.

— Он не виноват, не ругайте мальчика, — Я нахожу — таки влажные салфетки и вместо того, чтобы выйти из машины и вытереть детей снаружи, отстегиваюсь и залезаю с коленками на сидение, перегибаясь вперед. — Я их вытру, у меня много салфеток. Это была шоколадка Сони, я не предполагала, что она решит ее съесть прямо сейчас. Я, конечно, тоже не разрешаю по утрам сладости, аппетит портить только, у них ведь еще завтрак в саду.

— Мамочка, а как же пирожные на выходных? Они не являются сладостями? Или на выходных можно начинать день со сладкого, так как это выходные? — влезает моя дочь, торопясь насадить правду.

— Э, — смущаюсь еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда, — дай руку, плохо мизинец вытерла. В любом случае не перед садиком же есть шоколадку! Я думала, ты хотя бы до обеда потерпишь!

— В обед нельзя, воспитатели строгие, отберут и потом тебе пожалуются. Пришлось бы ждать до вечера. Но так как Костя нас подвозит, будет вежливым угостить его. Вечером мы могли отправиться домой по отдельности, а ждать выходных, чтобы угостить его на площадке, было бы очень долго, да и терпеть и не есть шоколадку столько времени —