Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

– Идите сюда, – послышался тихий шепот Евфимии из-за приоткрытой двери кабинета. Он прозвучал так неожиданно, что все четверо синхронно вздрогнули.

Ребята метнулись в кабинет, как тени: быстро, молча, по очереди пробегая до двери. В кабинете царил полумрак. Окна были закрыты тяжелыми шторами, а единственный свет исходил от лампы над столом. Евфимия стояла в центре.

– Когда я сюда попала, – начала она, понижая голос, – они уже были здесь. Дед Андрей – на втором этаже. На лестницу к медузе… – она кивнула в сторону витой мраморной лестницы, – не пройти. Они там все время снуют. Я уже думала подождать, когда они закончат, но они приносят и приносят ящики. Я не представляю, как проверить твою теорию, Мирон.

Ян подался вперед:

– У нас ведь есть план. Самый дурацкий, самый опасный, но все-таки план: отвлекающий маневр – и вперед.

– Отличный план, – твердо сказала Евфимия, – только с одной поправкой. У них же есть оружие, поэтому отвлекать буду я. По простой причине: я бессмертна, а вы – нет.

Она подошла к двери, чуть приоткрыла ее и кивнула:

– Сейчас самое время. Они почти все у лестницы.

– Значит, так, – быстро сориентировался Мирон, – мы с Яном – к лампе. Полина, Марина – оставайтесь здесь. Сидите тихо. Если что…

– Без «если что», – перебила его Полина и, не удержавшись, добавила: – Просто давайте закончим это.

Ян усмехнулся:

– Да брось ты! Это же самое настоящее приключение.

Евфимия ничего не сказала. Просто кивнула и… вышла в холл.

Она шла неспешно, почти грациозно, как будто просто прогуливалась по дому.

– Добрый вечер, господа, – громко и ясно произнесла она, и все головы в холле повернулись к ней. – Какое счастье, что вы все-таки решили все описать. В прошлый раз Степан был категорически против, но теперь, я думаю, ему бы понравился ваш подход.

Один из людей в черном напрягся:

– Кто вы?

– Домовладелица, – ответила она с безупречным ледяным спокойствием. – А вы, я полагаю, приглашены дедом Андреем? Он наверху? Позовите его. Я хочу рассказать, где кольцо на самом деле.

Тот, что вел записи, сдержанно закрыл блокнот, неторопливо поднялся, словно давал себе время обдумать услышанное, и пошел по лестнице. Несколько минут в холле стояла тишина, густая, почти осязаемая. Евфимия стояла совершенно спокойно, ни один мускул не дрогнул на ее лице.

Когда мужчина вернулся, он был уже не один. С ним вместе спускался дед Андрей. Он шел медленно.

– Ну? – спросил он, увидев Евфимию. – Зачем ты решила рассказать мне, где кольцо? Почему не разбила его сразу, как только нашла?

– Давайте поговорим наедине, – ровно, почти ласково ответила Евфимия. – Все-таки дело такое… бессмертное. Не для чужих ушей.

Дед Андрей посмотрел на нее с подозрением, но через секунду усмехнулся.

– Пойдем в кабинет, – предложил он, поворачиваясь в сторону двери.

– Лучше на второй этаж, – мягко возразила она. – Там… тише. Мы же не хотим, чтобы кто-то мешал нашему разговору.

Евфимия поднялась по лестнице к нему и еле слышно добавила:

– Попросите их всех прогуляться пока. Мало ли, кто захочет подслушать, а нам, я думаю, это не надо.

Он задумался ровно на секунду, затем повернулся к своим помощникам и, не повышая голоса, отчетливо произнес:

– Отдохните на улице минут пять, но только старайтесь не привлекать внимания. И Николая поторопите, что-то он слишком долго возится с грузовиком.

Люди слаженно начали выходить из особняка. Когда дверь за последним из них закрылась, дед Андрей жестом пригласил Евфимию идти первой. Она, конечно, не стала возражать. Шла неторопливо, грациозно, но с легким напряжением в плечах.

– Вот теперь мы можем говорить, – сказал дед Андрей, когда они зашли в одну из спален на втором этаже. – Только быстро. Я не люблю, когда меня водят за нос.

Тем временем Ян с Мироном выскользнули из кабинета. Ян шел первым, движениями напоминая кота, крадущегося через кухню мимо собаки. Мирон – за ним, более нервный, но сосредоточенный. Они подошли к лестнице: Ян поднялся на три ступеньки, а Мирон остался у подножия. Лампа-медуза сияла над ними мягким желтоватым светом. Изогнутые щупальца тянулись вниз, пытаясь схватить тех, кто хотел пройти мимо нее.

Ян, недолго думая, ловко заскочил на перила, схватился за изогнутое основание лампы, стараясь не смотреть вниз. Перила под ногами были гладкие и скользкие, как отполированные до блеска виноградные косточки. Мирон замер внизу, вытянув шею, как дирижер в ожидании первой скрипки, и шепнул:

– Смотри вон туда, – указал он вверх. – Видишь то щупальце? Которое ближе к тебе. У него, кажется, тонкая полоска. Попробуй его, может, там что-то спрятано.

Ян, удерживая равновесие, аккуратно дотянулся до щупальца и осторожно провел по нему пальцами. Нет, никакой тайны. Он покачал головой:

– Ничего.

Мирон, не теряя надежды, снова всмотрелся в светильник.

– Подожди. Третье справа! Видишь? Кончик у него другой, не как у остальных.

Ян медленно переместился, придерживаясь за изогнутую опору. Он осторожно дотянулся до указанного щупальца. Кончик и правда был другим: немного выпуклым, округлым.

– Сейчас попробую, – пробормотал он и едва заметно нажал.

Щелк.

Раздался еле слышный треск. К ногам Мирона с тихим звоном упал фарфоровый осколок, который, разлетевшись, выпустил на свет крохотный блестящий предмет. Мирон наклонился и, затаив дыхание, поднял его.

Кольцо.

Оно не было особенно ярким. Металл потускнел от времени, а сапфир в оправе отбрасывал слабый блеск.

И в ту же секунду сверху раздались шаги. Сначала стремительные, тяжелые, потом чуть более легкие, но не менее решительные.

– Я знал! Я чувствовал, что что-то не так! – орал дед Андрей, срываясь на визг.

Сзади за ним появилась Евфимия. Мирон взглянул на нее и поднял кольцо вверх. Ян, все еще на перилах, замер, как памятник акробату-любителю.

– Разбить? – тихо спросил Мирон, не сводя глаз с Евфимии.

Андрей шагнул вперед, его лицо стало пепельно-серым:

– Не смей! Не делай этого, ты не понимаешь, что ты держишь в руках!

– Да, разбей, – сказала Евфимия, и голос ее дрогнул.

Мирон замахнулся. Но в ту же секунду дед Андрей взвыл, не по-человечески, а так, как воют раненые звери. Этот звук, глухой и отчаянный, разлетелся по особняку.

Через мгновение двери распахнулись настежь, и в холл вбежали люди в черном. За ними, тяжело хрипя, с перекошенным лицом, ворвался Николай. Он держал в руке что-то металлическое, похожее на обрезок трубы, но, завидев Мирона, отбросил это в сторону и рванулся к нему, как торпеда.

Мирона окружили в один миг. Один