СССР-2010 Снится нам трава у дома. - Алексей Викторович Широков

Да и выглядели… весьма специфически, хоть и нельзя было не отметить некоторой логики. Первая пара — два практика Возвышения. Первый эдакий классический китайский даос праведного пути. Платье учёного, чистое и опрятное, символы Возвышения, некоторые я даже знал, типа тех же восьми триграмм с символом инь и янь в центре. Минимум украшений. На поясе кисточка для письма, чехол со свитком, походная чернильница, всё как положено. В руках классический цянь, не как у меня, парные дубинки, а обоюдоострый, прямой меч, острие которого было направлено в землю. Чистое воплощение праведности. Даже взгляд спокойный, уверенный, хоть глупо применять это к скульптуре. Но ощущался, да. Хотя не удивительно учитывая что эти фигуры нечто гораздо большее.

А вот составляющая ему пару статуя наоборот воплощала в себе все пороки. Грязный расхристанный тип в рваной одежде, покрытый шрамами и мерзкими с виду татуировками он скалился в злой насмешке, показывая острые зубы, что скорее подошли бы акуле. Масса золотых украшений в виде черепов, змей, каких-то отвратительных голов, щупалец и всего такого прочего. К поясу за волосы была привязана человеческая голова из глазницы которой выползала змея. И оружие было под стать.

Зубастая цепь, словно собранная из шипастых звеньев разного размера, на одном конце которой был закреплён острый крюк с насечками, чтобы жертва не вырывалась, а с другой увесистое грузило в виде шестигранной пирамиды. Такое и метнуть можно было с уверенностью, что оно пробьёт обычного человека насквозь и по голове им дать. И не факт ещё что оно не раскрывается на манер жуткого кровавого цветка. Короче, типичный демонический культиватор во всей своей красе. И я даже догадывался почему здесь стоит эта пара. Правда, сразу возник вопрос, эти три пары статуй появляются для каждого отдельно или же сам принцип выстроен так, чтобы они подходили? Впрочем, это была чисто зарядка для ума, данных всё равно у меня не имелось и взять их было неоткуда.

Вторая пара статуй была не менее колоритной. Два будды, сидящих в позе лотоса. Только один нищий, почти голый и лишь чресла прикрыты какой-то рваной тряпкой, но при этом его кожа словно светилась. В качестве оружия нищий, но просветлённый будда держал посох в виде плохо обработанной ветки дерева. Вот только что-то мне подсказывало, что огрести ей будет так же больно, как и понтовым артефактным мечом. Хотя второй будда впечатлял больше.

Этот буквально купался в золоте. Да чего там, золото в прямом смысле стало его частью. Оно вросло в тело, выглядывая из-под дорогой одежды. На теле этой статуи виднелись множественные талисманы, артефакты, а вокруг в воздухе висело оружие. Самое разное. Копья, мечи, веера, всё что душа пожелает. Короче, судя по всему, на втором круге я должен был выбирать между материальным и духовным. В принципе звучит логично, учитывая, что сектор где я оказался был буквально доверху набит ресурсами. Возможно, меня там должны были царицы соблазнять, а я им стараться не поддаться, но не срослось. Хотя… да нет! Вряд ли этот алкаш, хлещущий винище как лошадь был одним из участников постановки. Слишком сложно. Но и кардинально отказываться от этой мысли я не стал бы.

Последняя пара статуй была самой интересной. И самой узнаваемой. Слева Барон. В цыганской аляповатой одежде, с золотыми цепями на шее, пальцами, унизанными перстнями и с тростью в руке. Зуб даю, в ней клинок, любит эта нация такие понты, что уж говорить. А уж Барон, как бы ни пытался отстраниться, плоть от плоти ромалы.

Напротив него — мама. Не точная копия, но вполне узнаваемая на лицо. Простая домашняя одежда, грустный тяжёлый взгляд и кухонный нож в руке. Тут ещё надо понимать, что для трёхметровой статуи он кухонный, а для меня вполне тянет на короткий меч. И судя по всему, он здесь не просто так. Это испытание по результатам которого его вполне могут пустить в ход. Не то чтобы я этого сильно боялся, но всё же было бы странно драться со статуей собственной матери. И да, судя по двум последним статуям, они всё же создавались под каждого претендента. Впрочем с возможностями хозяина гробницы в этом не было ничего странного. Я вздохнул и шагнул вперёд. Пора было заканчивать с этим затянувшимся фарсом.

— Остановись путник! — как и ожидалось мне тут же преградили дорогу. Обе статуи, и праведника и демонического культиватора ожили, сойдя со своих пьедесталов. — Чтобы пройти дальше ответь на наши вопросы!

— Сорок два! — не уверен, что создатель гробницы читал эту книгу, но мало ли. Всё же ответ на главный вопрос вселенной, жизни и вообще. — Я могу идти?

— Нет! — не прокатило, а жаль. — Ответствуй же, когда в первом круге ты выбрал слабых, искал ли ты справедливости… или лишь желал доказать свою силу?

— А какая, нафиг, разница? — я пожал плечами. — Вы чего мне тут судилище устроить решили? Я выбрал то что выбрал. И даже если бы пришлось переиграть всё, не изменил бы свою позицию. Потому что кто прав, тот и сильнее.

— Но ты выступил против законного наследника. — блеснул глазами праведный мастер. — Где же здесь правда?

— Я не знаю как у вас в Москве, а у нас в России закон и правда редко ходят рука об руку. — меня скрытая угроза ничуть не напугала. — Законный наследник что превратит страну в руины на потеху демоническим культам? Зачем он такой нужен? Тут вопрос о том кто прав, а кто виноват не стоял вообще.

— Выбравшие тёмную сторону Возвышения идут коротким путём, — влезла в разговор статуя с цепью — праведный же долог и труден. Ответь же, это путь делает человека или же человек изменяет путь?

— Да мне оно как-то… — я неопределённо повёл рукой по воздуху, — по барабану. Вся эта философия яйца выеденного не стоит. Карма, предопределение, судьба. Фигня всё это. Пока ты признаешь право других людей на жизнь — ты остаёшься человеком. Если решаешь свои вопросы за счёт чужих жизни и здоровья — становишься демоном. И неважно, Возвышение это или просто ты идёшь по головам к власти. Выбирает каждый сам. И сам несёт за это ответственность. Сойдёт такой ответ?

— Ты вмешался в чужую войну. — отвечать мне никто не собирался, вопросы здесь задавали они. И теперь снова настала очередь праведника. — Что это было, милосердие или высокомерие сильного?

— А есть разница? —