Фиктивная жена. Беременность вне договора - Анастасия Владимировна Иванова

— Но знаешь, Ань, как бы оно ни было, но я не жалею, что всё так вышло. Благодаря этому договору у меня появилась ты. А у нас появился наш сын.

Пока я перевариваю услышанное, Стас покидает своё место, чтобы приблизиться ко мне. Встаёт слишком близко. Его тепло и аромат тут же проникают в меня. В мою кровь, заставляя сердце биться чаще.

Мне хочется быть равнодушной, но Стас не оставляет мне ни единого шанса.

— Я не хочу менять прошлого, Ань. Потому что, благодаря ему, мы там, где мы есть, — опускается передо мной на одно колено, — но я хочу изменить наше будущее. Выходи за меня, Анют. Обещаю тебя любить, заботиться, уважать и оберегать. Обещаю, что больше ни одна слезинка не скатится по твоей очаровательной щеке. Обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива.

Как в красивых мелодрамах достаёт из кармана брюк бархатную коробочку, раскрывает её, а я смотрю на очаровательное кольцо. Оно совершенно не похоже на первое. Изящное, без кричащих камней. В такое невозможно не влюбиться.

— Анют, малышка, ты будешь моей женой?

Глава 39

Аня слишком долго не отвечает. Каждая секунда тянется целую вечность. Я уже отчаиваюсь услышать хоть какой-то ответ, когда она молча мотает головой.

Ну да.

Глупо было надеяться, что Анютка простит после всего, что я натворил.

Медленно поднимаюсь, кольцо оставляю на столе, а сам ухожу. Каждый шаг даётся тяжело. Там. На кухне. Я оставляю часть себя.

Задерживаюсь у входной двери. Прислушиваюсь, в угасающей надежде, что Аня остановит, но тишина позади не оставляет и шанса — мне придётся отпустить Аню.

Нахожу в себе силы, чтобы покинуть квартиру, но уехать со двора так и не получается. Как верный пёс ночую под её окнами. Одну ночь. Потом ещё. Глупо, но и следующие ночи провожу под её окнами. Меня словно магнитом тянет сюда и не отпускает. Паркуюсь напротив её дома и как дурак пялюсь в темноту. Радуюсь, когда загорается свет и мне удаётся уловить её силуэт.

Вздрагиваю от стука в окно — видимо, незаметно для самого себя провалился в дремоту. Поворачиваю голову и с удивлением смотрю на Аню.

— Ты снова здесь, — не то констатирует факт, не то упрекает, когда я распахиваю дверь.

Хочется сказать что-нибудь в своё оправдание, чтобы не чувствовать себя придурком, преследующим жену, но Аня меня опережает.

— Пойдём, — наверное, я не до конца проснулся и мне мерещится нереальное, — Королёв, на улице прохладно, а я не одевалась тепло.

— Так какого чёрта выскочила на улицу?

Выпрыгиваю из машины и подгоняю Аньку к её подъезду, а эта засранка смеётся. Легко так, словно пёрышком пощекотали. Сразу становится тепло внутри. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сгрести её в объятия.

— Овощное рагу тушила, будешь?

— Буду. Соскучился по твоей еде.

Аня улыбается в ответ.

Какая же она красивая! И не моя. Или всё-таки…?

Никогда не робел в общении с девушками, а сейчас словно язык проглотил. Сижу, смотрю, как Аня порхает по кухне. Не выдерживаю, ловлю за руку, когда она оказывается рядом. Притягиваю к себе, утыкаюсь губами в живот. Дышу Анькой. Слушаю, как бьётся её сердце. Учащённо бьётся.

Аня сначала отпускает одну руку на мою голову, зарывается в волосы, начинает их перебирать. Потом другую. И сразу становится так хорошо. Уютно.

Поднимаю голову и заглядываю жене в глаза.

— Прости, Ань.

Сегодня обхожусь без пафосных речей. Просто говорю то, что рвётся с самих глубин души. Да и никакие слова не исправят то, что я натворил.

Уголки её губ дёргаются вверх. Кладёт ладонь мне на щёку, проводит по ней.

— Ты ужасно выглядишь, Королёв. И как ты собираешься сниматься послезавтра?

— Немного грима, правильного освещения, и никто не заметит, что я плохо спал последние ночи. Стоп. Откуда ты про съёмку знаешь?

Анька забавно морщит носик. Жалеет, что проговорилась.

— Твой пиарщик звонил. Сказал, что наш разрыв плохо сказывается на твоей репутации, — чуть помедлив, тихо добавляет: — и тебе.

— Ты поэтому пригласила меня?

Мотает головой.

— Я поэтому отказала тебе, Стас. Это было подозрительно. Сначала его звонок, а через несколько часов ты с кольцом.

Усмехаюсь, точно уволю. Да так, чтобы никуда не взяли на работу. Это же надо такую свинью мне подложить.

— Но знаешь, Королёв, я неплохо успела тебя изучить. Если твою заботу и визиты я ещё могла списать на стратегический ход к нашему примирению. То вот что ты ходишь в школу материнства вместе со мной и ночуешь у меня под окнами — не вписывается в этот сценарий. Ты слишком ценишь своё время и не стал бы тратить его на такую ерунду.

— Это не ерунда! Я должен знать, что происходит с тобой, как помочь тебе на родах и что ждёт нас потом.

— Твоя дотошность на курсах меня окончательно подкупила.

Снова ведёт ладонью по щеке, а я, как кот, готов мурлыкать от наслаждения, подставляясь под ласку ещё и ещё.

— Ешь, Королёв, пока не остыло.

Аня отходит в сторону, а я невольно тянусь следом.

Мой магнит.

Сложно мне оторваться от неё.

Ем не спеша. Потом сам убираю за собой. Посуду мою руками, принципиально игнорирую машинку: боюсь, что Аня выгонит меня. Вот и тяну время как можно, но она не прогоняет. Стелет в соседней комнате и уходит, пожелав спокойной ночи.

Да разве можно уснуть, когда знаешь, что там, в соседней комнате, спит она?

Не выдерживаю, и словно вор крадусь в хозяйскую спальню.

«Я только посмотрю на неё» — убеждаю сам себя.

Глава 40

Просыпаюсь от пристального взгляда, но не пугаюсь. Наоборот, уголки губ приподнимаются вверх.

— Королёв, кажется, ты перепутал спальни.

Приоткрываю глаза и сразу попадаю в плен медового взгляда. Стас сидит на полу около кровати и рассматривает меня.

— Ты очень красивая, Ань.

Протягивает руку, убирает волосы, откидывая их назад. Очерчивает пальцами скулу, скользит по шее, спускается ниже. Дыхание сбивается. Замираю в ожидании продолжении, но Королёв одёргивает руку.

Разочарование сразу даёт о себе знать.

Сложно лгать самой себе, но я соскучилась по прикосновениям Стаса. Думала, больше никогда не подпущу его к себе, но в каждую нашу встречу тело предательски откликалось на все его мимолётные касания. Тянулось к нему.

И такая реакция только на Королёва.

Другие мужчины будто перестали существовать для меня, все они как бы смазываются в единую серую массу. А от случайных прикосновений отшатываюсь,