Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

Слушая юриста, я все сильнее покрываюсь испариной, и кажется, меня накрывает панической атакой.

Его слова звучат в ушах как приговор. Я сижу, теребя подол платья, чтобы скрыть нервозность, но это не помогает. Губы горькие, будто намазанные полынью, а в груди тяжесть.

— То есть… он может забрать ребенка? — спрашиваю едва слышно.

Юрист, женщина лет сорока, с острым взглядом и аккуратно собранными в пучок волосами, вздыхает:

— Не совсем. Но суд может обязать вас проживать в городе, чтобы отец имел возможность регулярно видеться с малышом. Или установить график посещений, который вам придется соблюдать.

Я закрываю глаза. Представляю, как Максим будет приходить в дом Анфисы Петровны и как Злата будет строить мне козни, а мой ребенок будет расти в этой токсичной атмосфере…

— Есть ли у меня шансы оставить все как есть?

— Если отец не будет настаивать на активном участии — да. Но если он решит бороться… — она разводит руками.

— Спасибо, — встаю, едва держась на ногах.

— Василиса, — юрист кладет на стол визитку. — Если что, звоните. Мы поможем.

Я киваю, выхожу из кабинета и поднимаюсь в приемную. Занимаю рабочее место, и в этот момент Григорий возвращается в кабинет, после важной встречи.

Он сразу поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. В его глазах тревога.

— Ну что? — подходит ближе. — Что узнала?

— Все плохо, — шепчу, стараясь не расплакаться.

Он берет меня за руку, выводит из-за стола и усаживает на диванчик, а сам садится напротив.

— Рассказывай.

Я пересказываю слова юриста, и с каждым предложением его лицо становится все мрачнее.

— Я так и думал.

— Что мне делать? — смотрю на него, словно ему известны ответы на все вопросы.

Григорий задумывается, почесав подбородок.

— Есть вариант, — наконец говорит он. — Но ты не обрадуешься.

— Говори.

— Выходи за меня замуж.

Воздух застревает в легких. Я открываю рот, но не могу выдавить ни звука.

— Это чисто формально, — быстро добавляет он, избегая моего взгляда. — Ты получишь мою фамилию, прописку, жилье в собственность и прописку для ребенка. Суд будет на твоей стороне. Максим не сможет ничего требовать, кроме встреч.

Сердце колотится так сильно, что кажется, вырвется наружу.

— Ты… ты серьезно?

— Да, — Гриша смотрит на меня прямо.

— Но это же… — я не могу подобрать слов. — Это брак по расчету. Ты хочешь связать себя с беременной женщиной, которая тебе никто?

Он не отводит взгляда в сторону, и в его глазах появляется что-то такое, отчего по спине бегут мурашки.

— Ты для меня не чужая, Василиса.

Мы оба молчим и смотрим друг на друга. И только сердце стучит в висках.

— Я… не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Просто подумай.

Я киваю, но мысли уже несутся галопом.

Брак с Гришей будет означать общий дом, быт. Мы будем засыпать под одной крышей и просыпаться. А что, если… он полюбит кого-то?

Но разве это не самый лучший для меня вариант? Потому что где-то в глубине души у меня разгорается запретная надежда, что однажды это перестанет быть просто формальностью. И он на меня посмотрит как на женщину.

— Спасибо, — наконец выдыхаю я. — Я… подумаю.

Он улыбается чуть грустно и, кивнув, поднимается с места.

— Хорошо. Но помни: время не на нашей стороне, — уходит в кабинет.

А у меня крутится только одна мысль, о том, что Гриша может стать моим мужем. И от этого кружится голова.

Глава 35

Глава 35

— Ты чего такая, будто привидение увидела? — спрашивает Анфиса Петровна, когда я вваливаюсь домой.

Я же прохожу на кухню и падаю на табуретку, переваривая предложение Григория.

— Васена, не пугай старую! — садится она напротив меня, хватаясь за сердце. — Случилось что?

— Случилось, — киваю, медленно поворачиваясь к хозяйке дома.

— Что? — вижу, как ее глаза расширяются от страха.

— Гриша предложил стать моим фиктивным мужем, — наконец-то выдавливаю эту фразу. Но стоит ее произнести вслух, как я понимаю, насколько кошмарно это звучит.

— Тьфу ты! — выдыхает она. — Я уж думала, помер кто! — тяжело вздыхает женщина и замолкает.

А я смотрю на нее и жду какой-то реакции на озвученное.

— А ты что ответила? — наконец-то спрашивает она, будто бы нисколько не удивляясь.

— Ничего.

— Зря, — заявляет безапелляционно.

— Почему это зря?

— Потому что Гришка — отличный мужик. И нравится тебе. Чего носом воротить?

— С чего вы взяли, что он мне нравится?

— Тю! — смеется она. — А то у меня глазок нет, да? Я хоть и старая, но не слепая. Вижу, как смотришь на него, будто кот на сметану.

Я стремительно краснею, пойманная врасплох.

— Тем более… — бормочу. — Как я могу соглашаться? Ведь для него это все фикция. Он просто вызвался мне помочь, чтобы Макс не отобрал у меня ребенка. Чтобы для опеки у меня все было в порядке, и жилье свое, и обеспечены мы были. Да и заступиться за меня чтобы мог кто-то.

— Только из-за этого предложил? — как-то лукаво улыбается.

— Из-за чего же еще? — смущаюсь и краснею еще сильнее.

Анфиса Петровна смотрит на меня так, будто я только что заявила, что земля плоская. Она качает головой, ее морщинистое лицо расплывается в улыбке, полной какой-то старческой, непробиваемой уверенности.

— Дурочка ты, Васенька, вот кто. Совсем разум беременность отшибла. Какой же мужик, да еще такой как Гришка, станет жизнь свою менять, документы перетряхивать и под венец идти просто из-за хорошего отношения? Да он на тебя с самого начала не так смотрел, как на простую работницу. Это я-то сразу приметила.

У меня перехватывает дыхание. Сердце начинает колотиться с новой силой, но теперь уже не от страха, а от какой-то дикой, запретной надежды.

— Перестаньте, — шепчу, отводя взгляд в сторону занавески. — Он просто очень порядочный человек. И ему жалко меня, мою бестолковую жизнь.

— Жалко? — фыркает Анфиса Петровна. — От жалости на коровник бегают, а не замуж зовут. Ты подумай хорошенько. Да не только о себе, о нем тоже. Он тебе душу открывает, а ты в