Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Мейдж, все нормально. Прошу тебя не реагировать так остро, хорошо?

— ...

— Хорошо?

— Ладно, Марк. Извини, что вспылила.

— Все нормально. Так что, уважаемый, вообще нет вариантов?

— Сир, вы мне просили подобрать послушную боевую дестриэ, которая может выдержать ваш размер и вес. Таких еще сами Семеры не придумали!

— Ладно, если нет послушной, то нет той, что может выдержать мой размер и вес?

— Нету, сир.

— А как же та зверюга, которую ты настойчиво не хочешь нам показывать?— Видимо, Мейдж нашла решение нашей проблемы.

— Госпожа, помилуйте! Тот зверь не животное, а демон из бездны! Его тут держат только как племенного жеребца, да только он уже старый и ни на что не годный, а характер у него таков, что он трех конюхов калеками оставил. Я Семерыми молю вас, добрые господа, передумать.

— Могу я на него взглянуть?

— Господин, я...

— Я просто взгляну на твоего демона, хорошо?

Когда старший конюх показал мне этого демона, мне на мгновение показалось, что я увидел взрослого толсторога. Такая же массивная шея и глаза, воспринимающие всё как угрозу. Но эта просто была лошадь. Лошадь, которую кормили только баффутом, чтобы развить мускулатуру и агрессию. Я видел в Вестеросе немного лошадей, но не думаю, что лошадь должна быть выше тех, что я видел, почти на пятнадцать сантиметров и иметь настолько выпирающую мускулатуру. Вероятно, естественная мутация?

— Тебе сказали показать лошадь, а не монстра из бездны! Что с ним вообще произошло, что он таким стал?!

— Госпожа, прошу вас, не серчайте. Он такой единственный в выводке. Еще жеребенком был самым агрессивным и злым в табуне. Он стал отцом многим добрым скакунам, но его характер с возрастом только ухудшился. Было решено его забить, так как он даже кобылиц пытался убить!

— И ты предложил...

— Сколько он стоит?

— Марк! Даже не думай покупать это чудовище!

— Мейдж, зима близко.

— Не цитируй мне тут девиз Старков, Марк. Я на Севере всю жизнь живу и не разу не помню, чтобы никто во время зимы не умирал. Зато я знаю, что если ты шею свернешь на поединках или умрешь на общей схватке, то никто другой не сможет нам помочь. Не бери на себя слишком много. Ты и так сделал для нас больше, чем кто-либо!

— Девиз Старков «Зима близко»? Не знал.

— Тебе лишь шутки шутить. А о нас подумать не хочешь? — Я, конечно, понимаю, что за те десять дней знакомство с Мормонтами вылилось в эмоциональную привязанность Мейдж ко мне, но настолько?

— Мейдж, посмотри на меня, прошу тебя. — Девушка медленно поворачивает голову и смотрит мне в глаза.

— Это не самое безумное и опасное, что я когда-либо делал. Я выиграю турнир, мы купим еды и вернемся на остров. У меня в этом плане нет пункта становиться обузой для вас или умирать.

— Я о тебе волнуюсь!

— Знаю, и мне приятно, что ты обо мне волнуешься. Просто поверь в меня, хорошо?

— Ладно. — Какая она все-таки милаха.

Встретился с этой версией Мохавского толсторога глазами и, взглянув в глаза зверю, понял сразу, от чего тот с ума сходит: ему скучно. Он был самым большим, злым и сильным в табуне, только он имел право покрывать кобылиц. Он получал по праву силы всё, что хотел, но устал от этой рутины, устал от каждодневного одинакового времяпрепровождения. Он хотел вспомнить, каково это — доказать всем, что ты сильнейший, пока старость окончательно тебя не победила. Меня он, в отличие от остальных лошадей, не боялся, но побаивался. Все-таки я не зря слушал Вслед-за-Мелом: как боец он был так себе, но как следопыт и охотник равного ему я не видел. Договориться с таким зверем просто: показать, кто тут хозяин. Но изображать из себя ковбоя и тратить время на его объезжание у меня нет. Был вариант, работавший на толсторогах, вдруг и здесь сработает.

— Уважаемый.

— Да, сир.

— Выгонишь лошадку на манеж.

— Сир, вы же видели этого монстра. Я молю вас одуматься!

— Спасибо за предупреждение, но все-таки исполни мою просьбу.

— Сир, если вы не цените свою жизнь, то хотя бы мою пожалейте! Меня же госпожа прикажет отдать под суд за то, что вас не уберег!

— Не отдаст, не бойся. И хочу с тобой договориться: я куплю у тебя эту лошадь за ту цену, которую ты сам назовешь.

— Деньги ничего не стоят против слова благородного на суде!

— Суда не будет, и ты уже испытываешь мое терпение. Я предлагаю тебе сделку века, а ломаешься, словно невеста перед свадьбой.

— Воля ваша, сир. Видят боги, я приложил все усилия.

Чтобы вывести мою лошадь, манеж очистили от всех остальных, и четыре конюха вывели лошадку, крутая зверюга. Конюхи сразу спрятались за оградой, пока лошадка их не настигла. Ну что же, пора проверить теорию Вслед-за-Мелом. Выхожу на манеж, и бюджетная версия толсторога сразу пытается меня затоптать. Ухожу с линии удара, и еще одного, и третьего. Лошадка, видимо, не самая умная, раз только на силу полагалась, что лучше для меня: тупые понимают только силу. На четвертый раз успеваю отскочить и обхватить лошадь за шею обеими руками в замок. Расчет таков: наша лошадь полагалась всю жизнь на грубую силу, значит, и грубой силой и будем ей противопоставлять. Голой дури у этой твари просто немерено, неудивительно, что ее все боялись. Но замок я держал, и с каждым вздохом кислорода в легких у нее оставалось все меньше. Слава Атому, потому как я сам уже начал уставать. На последнем вздохе, когда она почти потеряла дыхание и уже завалилась, поднимаю за ухо, смотрю ей прямо в глаза. Похоже, теория подтвердилась: если довести живое существо до предсмертного состояния и слегка показать ему посмертие, то живой сделает все, чтобы больше там не оказаться. Меня Вслед-за-Мелом назвал исключением из этого правила, моя лошадка — нет.

У бейрейтора и Уолдера забавные выражения лиц, а Мейдж озорно улыбается. Про себя думаю, что эту улыбку хотел бы видеть рядом с собой каждый день.

— Уважаемый, вот теперь-то ты мне продашь эту зверюгу?

— Сир, теперь никого, кроме Вас, она к себе вообще не подпустит.

— Это значит да?

— Это значит, что вы избавили меня от кучи