Тайный ребёнок от Космического Босса - Кира Иствуд

Не было мягкости, не было осторожности — только жар его рта и резкий вкус кофе с мятой, смешанный с чем-то диким, первобытным. Его халат был чуть распахнут, и я ощущала жар его груди сквозь ткань своей рубашки. Его руки сжимали меня с таким неистовым отчаянием, словно если он отпустит меня – задохнётся.

— Ты… — прохрипел Эльзас, отрываясь на миг, обжигая дыханием мои губы. — Ты с ума меня сведёшь, Ди!

Его голос вибрировал — то ли от ярости, то ли от облегчения. Но прежде чем я успела ответить, губы атлантианца снова нашли мои, но на этот раз — поцеловали мягко. Я замерла, ошеломлённая переменой. Пальцы Эльзаса, которые ещё миг назад сжимали меня чуть ли не до боли, теперь ласково скользнули по моей талии.

Эльзас целовал меня нежно. Но жадно. Будто пытался вобрать в себя годы, которые мы потеряли, каждое мгновение, когда он не знал, что Арон — его сын.

Язык атлантианца нежно провёл по моей нижней губе. Проник в мой рот.

Воздух между нами стал густым. Горячим.

Мои руки сами легли на мощные плечи, вцепились в халат, как будто Эльзас мог уйти, исчезнуть, оставить меня с этим признанием. Мой хвост уже выскользнул из ладони Эльзаса и накрутился на его ногу, будто желая удержать… Но Эльзас не собирался уходить. Мужские ладони медленно скользили по моей спине, прижимая ближе, будто стремясь растворить границы между нашими телами. Я чувствовала, как его сердце бьётся в груди — сильно, мощно.

Дыхание Эльзаса участилось, но руки оставались бережными. Он провёл пальцами по моей шее, касаясь подбородка.

Когда он отстранился, чтобы вдохнуть, его лоб остался прижат к моему, а горячие пальцы всё ещё держали моё лицо. Глаза мужчины были темнее ночи.

— Так Арон мой… — выдохнул он.

И в его словах было столько восторга, что у меня в голове зазвенело, будто кто-то перевернул мир вверх дном. Внутри разлилось такое тепло, что захотелось плакать — от облегчения, от боли и от бесконечной радости.

Четыре года … Почти четыре года я таскала на себе этот камень, а теперь он вдруг рассыпался в пыль. Как будто на всё это время я задержала дыхание, а теперь, наконец, смогла вдохнуть.

— Эльзас… — прошептала, утыкаясь лбом в его шею. Его сильные руки обхватили меня крепче, будто боялись, что я исчезну.

— Я был уверен… — его голос дрогнул, и мышцы его спины напряглись под моими ладонями, — что у нас не может быть детей, Ди. Только поэтому я сказал те слова. Если бы я знал… — он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и в его взгляде пылало что-то первобытное, почти животное, — я бы никогда тебя не отпустил. Я возьму на себя всю ответственность. Не потому, что должен, а потому что этого хочу. Чтобы вы были со мной. Ты, Арон… и наши будущие дети.

— Будущие?! Но… — я вздрогнула, сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. А губы Эльзаса уже снова накрыли мои.

И в этом поцелуе растворились все мои сомнения — остался только вкус кофе, и его язык, требовательно раздвигающий мои губы. А потом Эльзас вдруг подхватил меня под ягодицы, и мои ноги сами собой обвили его бёдра.

— Ты станешь моей женой, Ди… — жарко прошептал он мне в губы. И померещилось, что вопросительной интонации не было. Но я была так счастлива, что на такую мелочь едва обратила внимание. В конце концов, мой мужчина — атлантианец. И я знаю, что будут моменты, которые ещё придётся с ним обсуждать. Но сейчас — любые будущие сложности казались незначительной ерундой.

— У нас какой-то неправильный порядок событий, — улыбнулась я.

— Это правда, — Эльзас уже перенёс меня на стол, усадив, расположился между моих бёдер и уткнулся носом в мою шею, жадно вдыхая мой запах. — Всё перепуталось, Ди. Но мы заполним пробелы. Я больше не выпущу тебя из рук.

— Ты ужасный собственник, — прошептала, чувствуя, как руки атлантианца скользят вниз, чтобы плотнее прижать меня к его напряжённому горячему телу.

Его возбуждение отдавало жаром в мой живот. Волны желания накатывали всё мощнее. Я едва держалась, чтобы не начать подаваться вперёд бёдрами.

— Просто я берегу то, что важно, — дыхание щекотало кожу, пока он целовал меня в шею. — Ты и Арон — самое важное для меня.

И как он находит подобные слова?

Такие, что я будто плавлюсь.

И меня начинают переполнять эмоции, а слёзы подбегают к глазам. Но не от горя, а от странной, почти пугающей полноты жизни. Как будто я была разбита. А теперь вдруг все кусочки мозаики встали на место.

Я зарылась пальцами Эльзасу в волосы, мой хвост намотался на его талию. И уже непонятно было, кто тут ещё собственник. И кто кого не отпустит!

…но тут неясная, непонятно откуда взявшаяся тревога кольнула сердце.

Я вскинула взгляд. Пошарила им по комнате и увидела, что дверь в комнату Арона была чуть приоткрыта…

— Подожди… — я встрепенулась. — Дверь… она была открыта всё время? Но вроде я помню, что закрывала её…

Эльзас обернулся.

— Значит, Арон мог… — я недоговорила, но Эльзас уже понял.

Арон мог слышать разговор.

И ту часть, когда мы ругались.

И когда уже мирились. Мог слышать про отца.

Эльз опустил меня на пол. Мы поправили одежду и вместе подошли к комнате ребёнка.

Уже было поздно. И внутри царил полумрак — только призрачный свет из комнаты полосой ложился на пол. Силуэт ребёнка угадывался на кровати. Чёрная макушка торчала из-под края одеяла.

Я невольно улыбнулась: вот молодец, сам улёгся. Обычно он требовал сказку, три поцелуя, два обещания, что я не уйду, пока он не заснёт. Но сегодня… сегодня уснул без меня.

Хотя… это и немного странно.

Мой хвост дрогнул, медленно изогнувшись в дугу. Звон в висках нарастал, будто кто-то осторожно, но настойчиво скрёбся внутри черепа. Что-то не так.

Я сделала шаг вперёд.

— Арон? — шепнула, подходя к кроватке.

Сердце замерло. Рука потянулась к одеялу, дёрнула его в сторону. Под ним оказались… игрушки. Аккуратно сложенные: белая плюшевая кобра, ядовито-зеленая анаконда-робот, сбитая комком пижама в кофейное зёрнышко. Все прижаты друг к другу так, чтобы повторить очертания тела человека.

Но самого Арона в кроватке не было. И