Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

А потом я ударил. Подведя все к общей логике выдал:

— Собратья. Вижу к примирению мы подходим, но не нужно забывать кто повинен в том, что случилось. Кто стоял за раздором между двумя городами и с кого спрашивать надо.

Обе делегации уставились на меня. В глазах вновь появилась злость и негодование. И те и другие начали ощущать себя обманутыми. Они наконец-то примирились, согласились с тем, что не враги друг другу, но ответить за потери, кровь и боль, кто-то же должен. С кого спрашивать?

— Плещеева на кол. — Процедил один из представителей новгородской стороны.

— Допросить, расспросить, поговорить, а потом судом определить наказание. — Кивнул ему я и тут же добавил. — Но. Не только же он своим умом все это делал. Есть еще виновные. Во-первых, Смута повинна. Когда брат на брата идет, то и город на город поднимается.

Все они закивали.

— Смуту пресечь надо. Поэтому в Москву нужно собирать выборщиков. Земский Собор проведем и царя выберем.

— Так… — Один из псковичей подал голос и на меня уставился. Осекся.

— Я царь? — Улыбнулся, обвел их всех взглядом. — Собор то решит. А Собор должен быть со всей земли собранным. Чтобы потом не повторилось Смуты никакой. Меня войско царем назвало после того, как я Жигмонта, польского короля, пленил. Войско христолюбивое, это сила. Но Земский Собор посильнее будет.

Я видел удивление на их лицах. Что псковичи, что новгородцы, малость ошалели от того что человек, которого они считали царем, честно и открыто говорит им о том, что именно они, все выборщики со всей земли, должны слово свое сказать. Было в этом что-то сакральное для каждого русского человека. Когда избранный, тот кто действительно может и должен править, раз, второй, третий, отказывается от этой роли понимая что великая власть, это еще и великая ответственность. Но раз вся земля решит, вся земля скажет что именно он достоин, то придется эту ответственность неподъемную на плечи свои возлагать.

Царствование — это не только право, это еще и обязанность. Огромная, необъятная.

— Так вот. — Продолжил я после краткой паузы. — Перво наперво Смуту пресечь надо, выборщиков в Москву слать.

— Государь. — Кашлянул сбившийся один из новгородской делегации. — Знаю я, что волжане. Ярославль, Кострома и вроде Вологда. Может кто еще. Своих выборщиков уже посылали.

— Добро. Пути — то не близкие у нас. Но нужны люди из Пскова и Новгорода. Либо. — Улыбнулся, смотря на псковскую делегацию, по иному поступим. В назидание.

— Это как? — Глава псковской делегации удивленно воззрился на меня.

— Рес-публиция признает то, что выберут на Соборе. От вас поедут те, кто верен Москве остался и в Новгород бежал. Что скажете?

— Да нам эта Рес-публиция. — Начал было предводитель псковичей, но судя по лицам новгородцев, они были солидарны с моим предложением. — Нам она без надобности.

— А я думаю иначе.

Все удивленно замолчали.

— Тут второй момент. Помимо Смуты виноваты иноземцы, кто Псков подговаривал и деньгами людей там снабдил. Они, как бесы, соблазняли падких. — Ввернул хитрое словцо. — А мы, как люди христолюбивые, против беса должны меч свой поднять.

Собравшиеся переглядывались, кивали.

— Не Москва должна шведов бить, а сама Рес-публиция. Почему? — Я усмехнулся. — А чтобы поняли они, что даже малый город русский может за себя постоять, и чтобы не думали, что нас вокруг пальца обвести можно.

— Шведов бить, то не просто. — Нахмурился главный из псковичей. — Сил — то у нас не так много. Чем бить? На смерть нас всех пошлешь, Игорь Васильевич.

— Вас я примирил. Но теперь вопрос ребром. — Это был уже хитрый второй заход, после разговоров о примирении, после нахождения врага и злодея главного. — Вопрос в том, вы в Русь, в Россию Матушку вернуться собираетесь? Или будете словно блудный сын дальше блуждать, то к шведам, то к ляхам…

Псковичи переглянулись и опустились на колени.

— Не вели казнить нас. Прости нас грешных! Мы — то… мы — то только просить прибыли, чтобы не неволила нас, чтобы мы и на каких условиях… Готовы мы. Но хотелось бы…

— Хотелось? — Я смотрел на них с ухмылкой. Понятно, торгашам же тоже хотелось. Казаки предлагали скинуть верхушку и передать мне власть. Эти, скорее всего, пришли тоже поторговаться. — Поутру я с одним из ваших говорил. Сам Поганкин Фрол Петрович с делегацией от купечества прибыл ко мне.

— Ах он пес. — Процедил кто-то из делегатов. — Как посмел?

— Нет в вашем стане единства. — Про казаков я умолчать решил, держал эту карту в рукаве. — Мыслю я, что сами погрызете друг друга.

— Не губи, Игорь Васильевич. Ой не губи. На смерть на шведа не посылай. Мало нас. Город оборонить смогли бы. А войско… Да в Ливонию…

Новгородцы смотрели на все это, переводили взгляд с коленопреклоненных мужей на меня и обратно.

— Есть выход. — Усмехнулся я.

— Какой же, Игорь Васильевич? Говори. Не томи.

— Рес-публиция, как вольный город заключает договор с Новгородом. Выплаты и поблажки со стороны Пскова как раз компенсируют ущерб, нанесенный Новгороду агрессивными действиями псковичей. За разруху придется заплатить, как положено. — Начал я холодно и жестко.

Псковичи, судя по их выражениям лиц и позам тел, были уже и на такое согласны.

— Дальше. Воевода Новгорода пишет официальное прошение мне, о помощи в походе. А Псков также просит взять Рес-публицию под свое крыло. Защитить христолюбивых, православных людей от хитрости шведов. Подписывает бумагу о возвращении в Россию, признает над собой власть избранного на Земском Соборе царя со всеми вытекающими. И просит оборонить от шведов. А мы. — Я усмехнулся. — Под стягами Рес-публиции к тому времени сделаем кое-что в Ливонии.

Глава 12

Новгородцы зашептались, начали переглядываться. Псковичи с открытыми ртами внимали моим словам, даже не переглядывались.

— Как? Рес-публиция?.. Да мы же ее уже… — Начал было главный из псковичей. — Будь она трижды неладна.

— Не торопитесь. Рес-публиция, не Московское царство. Мне война со Швецией ни к чему. А вы призываете защитить себя тех, кого считаете нужным. А как платить и кто платит за защиту? — Улыбнулся я. — Это шведов и ляхов касаться