Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

не должно. Мои люди пойдут под знаменами Рес-публиции и… — Я выдержал паузу. — Весной у шведского короля будет гораздо больше проблем, чем сейчас. Но еще и некоторое количество возможностей.

Повисла тишина. Но довольно быстро псковичи выразили согласие. Хотя сослались, конечно, на то, что им нужно вернуться в город, переговорить там с одними, с другими, третьими. Все согласовать.

Я сказал, что пара дней у них есть. Войско мое и сам я пока будем стоять здесь. Ждать, когда основные силы подойдут от Великих Лук. Это несколько повергло в приличное удивление и новгородцев и псковичей. Они — то думали что город на юге Рес-публиции еще не пал. Не были осведомлены, что крупные силы, а там было что-то около десяти тысяч опытных бойцов, идут к Порхову. Там были и пикинеры Серафима, и наемники, хорошо осведомленные о том, как осаждать крепости, и французы Луи де Роуэна.

До Порхова им оставалось дня четыре неспешного марша, потом еще три до Пскова. Осень на носу, но если все четко разыграть, то и от Ходкевича, и от шведов в Ливонии останутся только рожки да ножки.

Я отослал делегацию новгородцев к ним обратно. Наказал, что хотел бы говорить с воеводой их. Завтра. Путь не близкий, да и соизволит ли он, или решит ерепениться, все же не царь я, не избранный, сам про это сказал. И от того, приедет он или нет, многое зависит.

Сам же решил еще поговорить с псковичами.

— Привести сюда этих, что раньше прибыли. Торговцев. — Махнул я рукой.

Отошел, своим сказал чтобы предупредили, если про казаков хоть слово скажут. Живыми не уйдут отсюда. Пусть понимают всю тяжесть. Нам — то, мне то есть, они живыми нужны. Все. Но между друг другом у них рознь лютая. И на этой розни сыграть можно. Аккуратно.

Вернулся, глянул на псковичей, перешептывающихся друг с другом.

Через пару минут Фрол Петрович и двое, что были с ним, замерли примерно там, где стояли новгородцы. Против них стояла вторая делегация псковичей и смотрели они друг на друга с невероятной злобой. И тут я подметил, что самый молчаливый и молодой парень из псковичей, который ни слова не проронил, как-то выделяется из общей массы. Без злобы смотрит, а больше с пониманием.

А вот глава второй псковской делегации, уперев руку в рукоять сабли, процедил гневно.

— Поганкин, падаль.

— Натерпелись мы от вас. От всего этого. — Выпалил бледный и напряженный торговец. Ему явно было не по себе.

— Так! — Повысил я голос. — Мы тут миром разойдемся все.

— Государь! — Вскричал все тот же предводитель псковичей, что только что на коленях стояли и с новгородцами договаривались. Ничего себе, признал меня царем. Ну да ладно, так проще будет. — Государь! Так они же нас продали! Они же, торгаши чертовы, Господа на них нет! Ничего святого. Поганые. И с шведами и с латинянами, и с немцами любыми! Сговариваются. Где барыш больше! Туда им и путь.

— А ты чего хотел тогда? — Усмехнулся я, смотря ему прямо в глаза. — У меня лучше, вот они и пришли.

Тот вздохнул и на полуслове осекся. Уставился на меня, перевел взгляд на Поганкина.

— С вами же черт поймешь, кто главный. Мы говорили, мы же деньги давали. Лишь бы прибыток был и город стоял. Мы же войско содержать… А у вас на уме только кто во главе стоит.

— Тихо! — Вновь поднял я голос. — Итог какой? Итог в том, что Рес-публиция ваша обвиняет шведов в попытке захватить, купить власть. Плещеева купили. На шведские деньги. Значит им и отвечать.

— Да мы их. — Сжал кулаки купец. — Они нам всю торговлю, вечно…

— Стоять. Делать будем, как я скажу.

Все они замолчали.

— Город шведы поджечь пытались, так? Когда Плещеева схватили.

— Вроде так. — Пожал плечами Поганкин. — Я бы их всех, была бы моя воля, выгнал.

— Вот. Значит всех шведских гостей мы собираем и отсылаем с письмом… — Задумался на миг, а куда их отсылать, что за город тут самый ближний? Нарва наверное? — В Нарву отсылаем. Там же порты есть?

— Да, государь. — Закивал Поганкин.

— Может их на колья? — Предложил, зло смотря, глава второй делегации.

— Нет. На колья не нужно. Выдворим, лишим права торговли. Вы это сделаете от лица Рес-публиции. И вы же от лица Рес-публиции объявите протест. В Нарве сколько шведов стоит?

— Да мы откуда…

— Кто-то же из ваших должен знать. Разберемся в общем.

— Так как мы шведов — то одолеем, государь. — Простонал купец. — Денег — то совсем нет.

— Совсем, не бывает. — Улыбнулся я. — Шведы уже лишились одного порта в Ливонии, его взял Ходкевич. Нужно надавить, подрезать еще их возможности снабжения. А дальше. — Улыбнулся я. — Совет держать надо и пленных ваших допрашивать.

Псковичи молчали, переглядывались.

— Зима скоро. — Проговорил, пожимая плечами Поганкин.

Я помнил про это, и это как раз было мне на руку. Никаких ярких и оперативных действий никто из наших врагов не ожидает. С одной стороны, в реальной истории, конфликт в Ливонии был заморожен. Ходкевич переориентировался на поход к Москве. Собирал силы, готовился помогать пришедшей к власти семибоярщине и устанавливать ее власть. А после противостоял ополчениям. А шведы, понимая что Делагарди отходит на север, тоже переориентировались на псковские и новгородские земли.

Сейчас все выглядело иначе.

Новгород, может быть, и испытывает некоторое давление со стороны шведов, но там оно минимально. Думаю, на грани разведки и сообщения. Политическая игра. Как мне письмо было прислано неведомо кем, но заверенное печатью с коронами, так и многим иным боярам и князьям шведы могли рассылать что-то подобное. Иди мол, Игорь Васильевич, воюй.

Судя по всему, это письмо решало внутриполитические проблемы Швеции. Противостояние их риксрода и короля.

Но мне нужно как-то сделать так, чтобы осенью и ляхи Ходкевича и шведы Мансфельда, вышли и изготовились к генеральному сражению. Как это сделать? А вот это сложная задача и нужно подумать как ее решить. Осаждать крепости смысла нет.

Надо подумать.

— Так! — Продолжил я после короткой паузы. — Значит гостей, купцов шведских, всех собрать. Говорить с ними хочу. А Псков, как войско подойдет. — Лицо мое изобразило совершенное довольство. — Как подойдет, это