Бастардорождённый - DBorn

Серсея, лицо септона скривилось. — Не делайте вид, что вам не известно о его греховности. Такое поведение недопустимо, а власть, которой наделён этот преступник, не может говорить о чём-либо ином, кроме разложения церкви.

— Его старший брат — защитник Веры, даже обвинения в сторону лорда Ренли поставят под сомнение власть короля Роберта.

— Зато помогут заработать уважение и благодарность короля Джоффри, а он может быть очень щедрым к тем, кто пришёл к нему на помощь в час великой нужды. И, в отличие от своего Десницы, он может начать прислушиваться к просьбам поборника богов.

— Это очень щедрое предложение, моя королева. Я о чём-то не знаю? — изогнул бровь церковник.

— Вера и корона — это два столпа, на которых держится мир, власть, стабильность и порядок в государстве. Один падёт без другого. Помогите удержать его, и мой сын позаботится, чтобы, думая о своей безопасности, вам не приходилось полагаться на помощь переменчивых лордов. Короне не стать сильной без сильной церкви, и мой сын это понимает.

— Выступить против лорда Ренли — опасный шаг.

— Который будет щедро поощрён, — перебила его Серсея. — Лорд Ренли показал свою некомпетентность и подверг вас опасности. Возрождение ордена не позволит допустить подобного.

— «Усиление», о котором вы говорите, церковь получит далеко не в ближайшие дни, — всё же продолжил свою речь Верховный Септон. — Что корона может предложить сейчас?

— Всё, что пожелаете, — улыбнулась Серсея.

— Правда? — на миг шальная, недопустимая, вероломная мысль посетила его голову, мужчина, сам того не заметив, бросил сальный взгляд на грудь своей королевы.

— Правда, — скрипнула зубами женщина.

* * *

Красный замок, башня Десницы

— Дядя, нам нужно поговорить, — обратилась к Кивану Серсея, едва дверь покоев распахнулась.

— Мне казалось, мы уже всё решили. Я не стану в очередной раз рассматривать глупые идеи твоего сына.

Лицо Ланнистера было белее обычного, он уже пару недель почти не покидал свою постель, ввиду чего даже заседания малого совета пришлось перенести в его покои. Кто знал, что обыкновенная простуда с лихорадкой так скажутся на его здоровье. Видимо, возраст уже был не тот, что раньше, именно на него мейстер Пицель всё и списывал. Благо в последние дни немолодому лорду становилось лучше.

— У нас есть проблемы поважнее, дядя! Поверь мне, — вспылила Серсея.

— И это? — вместо ответа в покои вошел лорд Варис.

— Мои пташки отмечают странную активность в рядах городской стражи и приближенных принца Ренли. За последние пару дней брат Роберта обошел ни много ни мало три десятка столичных поместий и написал с дюжину писем.

— С целью…

— Он готовит переворот. Мой муж и отец далеко отсюда, а у Ренли в три раза больше людей, чем есть у нас.

— При живом Роберте, на что он рассчитывает?

— На что рассчитывал Бейлон Грейджой, поднимая мятеж? На что рассчитывали Дарклины или Лиза Аррен? Они все обыкновенные вероломные шлюхи, и Ренли точно такой же. Нам нужно что-то предпринять до того, как этот мужеложец закуёт всех нас в кандалы.

— Ренли — четвёртый в очереди на Железный трон. Он не посмеет, — в тоне Кивана были слышны нотки сомнений.

— Безумный Король тоже так думал, а в итоге полгода провел в заточении, — настояла Серсея. — Ренли обожают при дворе и в городе. Не думаю, что в столице или Красном Замке найдётся тот, кто решится вызволить нас из заточения.

— Лорд Варис, — обратился Киван, евнух нахмурился. — Эти подозрения имеют под собой твердую почву?

— Не могу знать, лорд Десница, но если последние действия принца и имеют другое объяснение, то моим пташкам не удалось его обнаружить.

— Войска отца возвращаются с войны. Отправь письма в Сумеречный Дол и Девичий Пруд, прикажи западным лордам отложить возвращение домой и войти в город, — почти умоляла королева.

— Тайвин приказал не вступать в конфронтацию с братьями Роберта.

— Тайвин отправил тебя сюда, чтобы ты удержал трон для его внука. Будет ли он на тебя гневаться за то, что ты выполнил его главный приказ, нарушив другой?

— Слишком опасно. Штормовые лорды восстанут, если с Ренли хоть что-то случится. Новая война нам не нужна.

— С численным перевесом в вашу сторону все закончится до того, как он пострадает, — отметил Паук.

— Ничто не может держать штормовиков в узде так же хорошо, как ценный заложник. А уж когда мои отец и муж вернутся, они сами призовут Ренли к ответу на суде.

— У принца много сторонников в столице. В городе начнется самая настоящая война. Улицы утонут в крови.

— Они утонут в крови в любом случае, — отмахнулась Серсея. — Пусть лучше в их, чем в нашей.

* * *

Красный Замок

— Ауф! — проскулил Джоффри, когда королева Серсея начала наносить на свежий синяк целебную мазь.

— Кажется, кто-то переусердствовал на сегодняшней тренировке, — тепло отметила женщина, как только закончила. Она бы не доверила заботу о своем сыне ни бесполезному Пицелю, ни мелочным служанкам. Никто не смел прикасаться к её золотому львёнку.

— Это была не тфенивовка, а ифбиение! — возмутился принц. — А дядя Фенли лифь потефался надо мной! «Кажефься, ты дерфишь меч не с той стороны, пфемянник», — передразнил родственника принц.

В последнее время посещение «тренировок» принца вошло у лорда Ренли в привычку. Наблюдение за близко граничащими с унижением занятиями племянника на диво хорошо подымало Баратеону настроение. Когда-то наглое и высокомерное лицо когда-то кронпринца было просто бесценным. Гнев, безысходность, обида. Идеальная смесь.

Принц раз за разом отвлекался от занятий и наставлений для того, чтобы посмотреть на песочные часы, которые должны возвестить об окончании урока. Когда принц не показывал особого рвения, а песчинки уже пересыпались, наставник мог перевернуть часы и начать урок с начала. За исказившимся в этот момент лицом Джоффри зачастую следовал смех его дяди и даже некоторых его приближённых.

— Это была тренировка, — мягко настояла Серсея. — Ты потратил новый день, чтобы отточить мастерство. Мастерство, которое, как в будущем напишут историки, помогло тебе одолеть всех своих врагов и превзойти твоего отца, как воина и как полководца.

— Я не собиваюсь сражаться в блифнем бою, и конным тофе не собифаюсь. Ты знаешь, сколько благофодных вордов и рыфарей умевло, сфернув фею после падения с лофади? То ли дело авбалет.

— Знаю, мой золотой лев. Как и знаю, что на самом деле происходит на твоих занятиях. Правду определяют не факты, не доводы и не доказательства.

— А фто?

— Её определяет сила человека. Его власть и влияние. Твой дед может изнасиловать городскую девку прямо в Великой Септе Бейлора на глазах у стражников, лордов, горожан и даже её