Рациональность: от ИИ до зомби - Элиезер Шломо Юдковски

и особенно мертвых, — значит ограничивать себя тем, что уже было достигнуто. Вы начнете спрашивать себя: «Смею ли я замахнуться на то, чего не смог сделать Эйнштейн? Не будет ли это оскорблением величества?» Что ж, если бы Эйнштейн сидел и спрашивал себя: «Позволено ли мне сделать что-то лучше Ньютона?», он никогда не добился бы того, чего добился. В этом и заключается проблема следования за звездами: в лучшем случае это приведет вас к самой звезде.

Ваша эпоха дает вам гораздо больше поддержки, чем вы думаете, — в неосознанных предпосылках, в незаметно улучшившихся технологиях мышления. Эйнштейн был славным малым, но наговорил кучу чепухи о безличном Боге — а это показывает, насколько хорошо он владел искусством тщательного мышления на более высоких уровнях абстракции, чем его собственная область. Мысль о том, чтобы превзойти его, покажется меньшим святотатством, если у вас появится хотя бы один воображаемый галактический сверхразум для сравнения, благодаря чему Эйнштейн перестанет занимать крайнее правое положение на вашей шкале интеллекта.

Если вы пытаетесь делать лишь то, что кажется человечески возможным, вы требуете от себя слишком мало. Стоит вам представить, как вы тянетесь к какой-то более высокой и неудобной цели, как на ум тут же приходят все удобные причины, почему это «невозможно».

Самые важные примеры для подражания — это мечты: они приходят изнутри нас самих. Мечтать о чем-то меньшем, чем то, что вы считаете совершенством, — значит задействовать не в полную силу ту часть себя, которая мечтает.

*

255. Суперсилы Эйнштейна.

Существует широко распространенная склонность говорить (и думать) так, будто Эйнштейн, Ньютон и подобные им исторические фигуры обладали суперсилами — чем-то магическим, священным, выходящим за рамки обыденного. (Помните: поклоняться чему-то можно множеством разных способов, помимо зажигания свечей вокруг алтаря.)

Когда-то я и сам, не задумываясь, считал так же, особенно в отношении Эйнштейна, пока чтение книги Джулиана Барбура «Конец времени» не излечило меня от этого.1

Барбур изложил историю антиэпифеноменальной физики и принципа Маха; он описал исторические споры, предшествовавшие Маху, — всё то, что стояло за плечами Эйнштейна и было ему известно, когда он взялся за свою задачу...

И, возможно, мне это только кажется — и просто вижу в книге Барбура слишком много от себя самого, — но мне почудилось, будто я слышу, как Барбур тихонько кричит, зашифровав это между вежливых строк:

То, что сделал Эйнштейн, — это не магия, люди! Если бы вы все просто посмотрели, как именно он это сделал, вместо того чтобы падать на колени и поклоняться ему, возможно, вы тоже смогли бы это сделать!

(Барбур на самом деле этого не говорил. Этого нет в тексте книги. Это не цитата Джулиана Барбура, и не следует приписывать её ему. Спасибо.)

Возможно, я ошибаюсь или захожу в своих выводах слишком далеко... но у меня есть подозрение, что Барбур однажды пытался объяснить людям, как двигаться дальше в направлении, указанном Эйнштейном, чтобы прийти к вневременной физике, а они презрительно фыркнули и сказали: «О, вы думаете, что вы — Эйнштейн, да?»

«Индекс фричества» Джона Баэза, пункт 18:

10 очков за каждое лестное сравнение себя с Эйнштейном или за утверждение, что специальная или общая теория относительности в корне неверны (без веских доказательств).

Пункт 30:

30 очков за предположение, будто Эйнштейн в свои поздние годы нащупывал путь к идеям, которые вы теперь отстаиваете.

Барбур, разумеется, и не думает сравнивать себя с Эйнштейном; он также никогда не апеллирует к Эйнштейну для обоснования вневременной физики. Я привожу эти пункты из «Индекса фричества» лишь для того, чтобы показать, как много людей сравнивают себя с Эйнштейном и что общество обычно о них думает.

Фрик видит в Эйнштейне нечто магическое, поэтому он сравнивает себя с Эйнштейном, чтобы превознести собственную «магичность»; он считает, что у Эйнштейна были суперсилы, и думает, что у него самого тоже есть суперсилы, — отсюда и сравнение.

Но это лишь оборотная сторона той же медали: считать, что Эйнштейн священен, а фрик — нет, и потому, сравнивая себя с Эйнштейном, фрик совершает святотатство.

Представьте, что способный молодой физик говорит: «Я восхищаюсь работами Эйнштейна, но лично я надеюсь добиться большего». Если кто-то шокированно возразит: «Что?! Ты не совершил даже отдалённо ничего похожего на то, что сделал Эйнштейн; с чего ты взял, что ты умнее его?», то он являет собой лишь оборотную сторону той же медали, что и фрик.

Глубинная проблема здесь кроется в смешении социального статуса и исследовательского потенциала.

У Эйнштейна чрезвычайно высокий социальный статус: благодаря списку его достижений, благодаря тому, как он это сделал, и благодаря тому, что он — тот самый физик, чьё имя помнит даже широкая публика и кто принёс славу самой науке.

И мы склонны путать известность с другими показателями, а также приписывать поведение людей их личностным качествам, а не ситуации.

Отсюда возникает склонность думать, будто Эйнштейн ещё до того, как стал знаменитым, уже обладал врождённой предрасположенностью быть Эйнштейном — потенциалом столь же редким, как и его слава, и столь же магическим, как и его деяния. Из-за этого ваши заявления о наличии у вас потенциала сделать то же, что сделал Эйнштейн, это всё равно что претендовать на ранг Эйнштейна, пытаясь подняться гораздо выше отведённого вам в племени статуса.

Я формулирую это не лучшим образом, но ведь я пытаюсь препарировать запутанную мысль: Эйнштейн принадлежит к отдельному магистериуму — сакральному магистериуму. Сакральный магистериум отделён от мирского магистериума; нельзя просто вознамериться стать Эйнштейном так, как можно вознамериться стать полным профессором или генеральным директором. Только существа с божественным потенциалом могут войти в сакральный магистериум — и для них это лишь исполнение предначертанной судьбы. Поэтому, когда вы говорите, что хотите превзойти Эйнштейна, вы тем самым заявляете, что уже являетесь частью этого сакрального магистериума, — претендуете на ту же ауру предназначения, с которой Эйнштейн родился, подобно королевскому праву по рождению...

— Но, Элиезер, — скажете вы, — ведь наверняка не каждый может стать Эйнштейном.

Вы хотите сказать, не каждый может добиться большего, чем Эйнштейн.

— Э-эм... ну да, это я и имел в виду.

Что ж... в современном мире вы, возможно, и правы. Вам, пожалуй, стоит помнить, что я трансгуманист, который ходит вокруг, смотрит на людей и думает: «Знаете, это просто отстой, что не у каждого есть потенциал превзойти