Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

— Послушайте, кузина! — вмешался до кучи дядя Вилли. — В конце-то концов, может мой племянник увидеть свою обожаемую супругу и долгожданного наследника или нет?!

И с этими словами он прямо-таки навис над королевской тещей. Та подбоченилась, но не успела ответить, как…

— Может, твоя светлость, ещё как может, — раздался надтреснутый старческий голосок, — да только перво-наперво пущай отдышится, винца там глотнёт, ветчинки какой надкусит…

Ой! Кого я вижу?! Нянюшка Нектона, собственной персоной! Старуха тем временем ухватила меня за другой рукав:

— Красавчик ты мой! — прокаркала она хрипло. — Уж как я рада-то за вас, за тебя да за девочку нашу ненаглядную! Ты погоди, погоди, охолони маленько. Пойдем, голубчик, я тебе наливочки налью, своей, особой… За такого ладного сыночка и выпить не грех, хотя ты уж, вижу, и без того… Ну вот и отдохни с дороги! А как она проснется, так я тебя и кликну, сразу же к ней и помчишься! Ты уж ее сейчас-то не буди, не тревожь, только что заснула моя голубка… Измаялась она, бедняжка, да ничего, с Божьей помощью помаленьку все обошлось… Да ты не тревожься, голубчик, говорю же — все хорошо…

Она все говорила и говорила, и подливала мне своей "особой" наливки, так что у меня самого глаза стали закрываться… Я подумал: если Машка спит, ну не будить же мне ее, в самом деле? Чего-то я и правда устал с дороги… прилягу… всего на пару минут… буквально…

Интерлюдия

Рассказывает король Наварры Санчо VII прозванный Сильным[105]

С башни открывается прекрасный вид на столицу и её окрестности. Могучие стены возведенные еще при отце, Санчо Мудром, надежно прикрыли город от врагов. От любых врагов. От всех врагов. Потому что Наварра окружена врагами…

Никому нельзя верить. Альфонсо Кастильский — бездарный тупица, потерпевший поражение у Аларкоса только потому, что не пожелал делить славу победителя мавров с кем-либо ещё и попер, точно бык на корриде в одиночку на огромное войско Якуба Аль-Мансура[106]. А потом не нашёл ничего умнее, чем обвинить меня в своей неудаче. Ха! Можно подумать, что я — его отец, который наградил его безмозглой башкой осла и самомнением петуха! Альфонсо уже пробовал силы Наварры на зуб и был бит, ещё почище, чем маврами, но до сих пор зарится на мои владения…

Альфонсо Леонский — этот припадочный нехристь…[107] Редкая сволочь: когда один Альфонсо был бит, этот соединился с маврами и пошёл грабить Кастилию. Предаст любого, и даже не за тридцать сребреников, а за пару медяков…

Да уж, соседи… Еще слава Богу, что племянничек — сынок Беренгуэллы, отправил на тот свет своего кровожадного придурка-папашу, этого зверя Ричарда… Мне доносили, что Ричард собирался воевать со мной, но тут племяш сделал всё как надо. Должно быть, сестренка постаралась, позаботилась обо мне, ведь в детстве мы были очень дружны… Вот только одного не пойму: как ей удалось родить от Плантагенета, да ещё скрыть это ото всех? Ведь я же точно помню: у этой девчонки не было от меня секретов! Хотя, любовь — это такое дело…

— Как ты думаешь, Диего: кто помогал Беренгуэлле скрыть рождение наследника Ричарда?

Мой командир тяжелых всадников, друг детства, толстяк Диего Логроньо задумался, запыхтел, а потом неожиданно выдал:

— Точно не скажу, но думаю, что без долгополых из Сан-Сальвадор-де-Лейре[108] дело не обошлось. Сестра ваша, мой король, всегда отличалась своенравием… — он почесал бок.

— Что до сих пор вспоминаешь, как она отколотила тебя палкой?

Толстяк, было, надулся, но потом расхохотался:

— Помнится, ваше величество, тогда и вам перепало преизрядно…

Да уж, что было — то было. Сестренка всегда была скора на расправу, а уж когда она застукала нас подглядывающими за ней и её служанками… Если бы не Диего, принявший на себя большую часть колотушек, я бы, наверное, месяц на коня не сел. И не только на коня…

Однако, сейчас не до детских воспоминаний. В январе сдох кровавая собака Аль-Мансур. Вот именно сейчас бы ударить по маврам: можно было бы не только Севилью и Толедо взять — стоило бы попробовать вышибить их из Европейских владений! Можно было бы, но… Кто поручится, что пока я буду гнать взашей мусульман, эта парочка Альфонсов не соединится и не захватит мою страну? Лично я бы поручился как раз за то, что эти два негодяя обязательно ударят мне в спину…

— Сейчас выгодный момент чтобы ударить по маврам, ваше величество, — озвучил мои мысли Логроньо. — Очень выгодный. Мухаммед аль-Насир — слаб, и еще не слишком прочно сидит на троне своего отца. Нужно ударить и вышибить неверных назад, в Марокко, откуда они и явились.

— Ударить, вышибить… А кто, скажи на милость, будет защищать Наварру, когда отсюда уйдёт наше войско? Сыновей у меня нет, братьев — тоже… Господь наградил меня только сестрами…

Я замер, точно пораженный громом. Беренгуэлла! Вот кому можно оставить Памплону, и вот у кого есть силы, чтобы окоротить моих "милых" соседей и понятно растолковать, что Наварра им не по зубам! Племянник еще не коронован, а значит…

"Спокойно, Санчо, спокойно, мой мальчик, — зазвучал в голове голос отца. — Не торопись. Кто сказал тебе, что молодой Плантагенет бросит всё и примчится защищать нашу маленькую державу, затерянную в горах?"

Я даже вспотел. Действительно, что я могу предложить Роберу за помощь? Хотя… Есть у нас кое-что, что прячут монахи в подвалах де-Лейре… И это кое-что может сподвигнуть любого рыцаря на подвиги. А если нет?..

— Слушай, Диего. Помнишь, тут к нам дней пять тому назад приехал этот… наследник Сида? Валенсийский правитель?

— Да уж как не помнить, — Диего хмыкнул. — Не прошло и недели, а он уже вызвал на поединок двенадцать рыцарей, одного убил, а остальных так отделал… Только что-то мне не верится, что он — потомок Сида. Самозванец, неотёсанный самозванец, ваше величество…

— Плевать! Прикажи сообщить ему, что мы ожидаем его здесь. Пусть явится немедленно. У меня есть для него поручение…

Глава 5

О семейных ценностях, народных готских песнях или "Почем опиум для народа?"

— … Муж мой… Любимый… — и легкое касание… щеки… губами…

Я, точно взметенный ураганом, воспарил над лавкой, на которой бессовестно задрых, поверженный настойкой Нектоны, сграбастал Машеньку в объятия и закружил по комнате. Он счастливо запищала, оказавшись в полуметре от пола, но тут же болезненно скривилась…

— Больно, солнышко? Ох, прости меня, медведя неуклюжего…

Мы сидели на жесткой скамье и целовались.