Хроника - Салимбене де Адам

колотить этих мерзавцев и не дать им себя ограбить?» /f. 484b/ Я же отвечал ему, что нам не дозволяется бить кого бы то ни было, ибо говорит Господь, Мф. 5, 39: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Но что этого не следует делать буквально, Господь показал, когда ударившему его по щеке рассудительно сказал в ответ, Ин. 18, 23: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» Однако предрекал Иеремия о Нем, Плач. 3, 30: «Подставляет ланиту свою биющему его, пресыщается поношением». Так вот, некий святой отец все это и исполнил буквально.

О неком святом человеке, которого одержимый бесом ударил в щеку, но вследствие его смирения диавол ушел посрамленным

Когда некто, одержимый бесом, ударил его [святого] в щеку, тот подставил для удара вторую. И посрамленный таким смирением диавол тотчас вышел из тела одержимого и больше не терзал его. Посему говорит апостол, Рим. 12, 21: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром». И еще Господь говорит, Мф. 5, 40: «Кто захочет… взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду». Тогда я понял, что истину сказал Исаия, 9, 5: «Ибо всякое насилие, и грабеж, и возмущение… будут отданы на сожжение, в пищу огню»[2798].

О разного рода волнениях в Реджийском епископстве

Кроме того, в эти дни господин Роландино да Каносса и господин Франческо да Фолиано со своим братом, настоятелем из Карпинети[2799], и господин Якопино Панчери со своим сыном Томмазино, и с ними многие другие из их сторонников пошли в Парму и приказали сделать знамена и вымпелы и подготовить военное снаряжение, чтобы идти к своим замкам, которые были у них в Реджийском епископстве, для сражения против враждебных им «внутренних» реджийцев, находившихся в городе. И в какой-то день люди из Джессо совершили набег и увели быков и коров с пастбищ жителей Ронколо. Видя это, жители Ронколо увезли свое имущество в Пармское епископство и, покинув дома, оставили свою деревню пустой. А жители Кваттро Кастелла перевезли свои дома /f. 484c/ и поставили их вокруг горы, где находится Бьянелло, на ее вершине. То же сделали жители Каурезаны, Фарнето, Корниано и Пьяццолы, поставив дома со всех сторон горы Луччо, на самой ее вершине. И люди из Оливето поступили так же. А жители Биббьяно, боясь грядущей войны, сделали укрепления. Жители же Сан-Поло д’Энца в Кавьяно поставили свои дома вокруг приходской церкви, выкопали рвы и наполнили их водой, чтобы обезопасить себя перед лицом грабителя. Так обстоят дела сегодня; конец их неведом, «ибо меч поядает иногда того, иногда сего» (2 Цар. 11, 25).

О том, что моденцы испугались при виде бедствий, постигших реджийцев

Моденцы же, услышав обо всех бедствиях, постигших реджийцев, весьма испугались и склонялись к тому, чтобы изгнать своих сограждан, пришедших из Сассуоло, с которыми они незадолго до этого уже заключили мир. А те сказали им, что они готовы, следуя их воле, идти в изгнание, подчиниться их решениям и делать все, чего они захотят. И побежденные таким смирением моденцы не тронули своих сограждан, пришедших из Сассуоло, и никуда их не выслали, но еще сильнее, чем прежде, укрепили договор о мире и дружбе[2800], и устроили пиршества и сочетались взаимными браками, и соединились друг с другом родственными узами[2801].

О постройках в Парме и о колоколах

Также в вышеозначенном году некий пизанский мастер по отливке колоколов, находившийся в Парме, сделал для пармской коммуны большой, красивый и хороший колокол. И должен был он сделать другой, для кафедрального собора, а расходы на его изготовление взял на себя господин кардинал, происходивший из Гайнаго[2802]. Годом раньше[2803] этот мастер уже сделал один колокол для коммуны, но из-за нехватки металла при отливке у него не оказалось ушей, и поэтому /f. 484d/ его разбили, ибо он никуда не годился. Также еще раньше другой мастер из Пизы сделал еще один колокол, но он оказался незвучным и его не было слышно издали. А когда его подняли с земли и повесили над небольшой деревянной башней возле императорского дворца, который в Парме находится на Арене, он упал с этой башни на землю, но никому не причинил вреда, только сломал ногу одному молодому человеку, который перед этим побил своего отца, и это не осталось безнаказанным, как показало это несчастье с ним и Божий суд. Ибо ударить отца или мать – худший грех, чем просто злословить их, хотя Господь и заповедал, что «злословящий отца или мать смертью да умрет», Мф. 15, 4.

А упомянули мы о постройках в городе Парме для того, чтобы описать некоторые из них ради сохранения памяти о них. И чтобы сделать это лучше, следует нам вернуться немного назад. О постройках в городе Парме смотри выше, лист 426[2804], также лист 453, также лист 454.

О том, что реджийцы, выйдя как из города, так и из Джессо, расположились лагерем возле Камполы, чтобы воевать друг с другом, но разошлись без сражения

Также в вышеозначенном году, в среду после восьмидневия Пятидесятницы, то есть в четвертый день перед концом мая [28 мая], вооруженные реджийцы, рыцари и пехотинцы, вышли из города, чтобы сразиться с людьми из Джессо, и расположились лагерем возле Камполы. А Кампола – это небольшая речка, которая начинается в Каноссе и втекает в Кростоло. Тогда люди из Джессо вышли против «внутренних» реджийцев с намерением воевать и искали сражения с ними. И оба войска стояли на расстоянии полумили друг от друга и подсылали друг другу людей, которых мы называем соглядатаями и разведчиками, чтобы узнать количество вооруженных и слабые места в том и другом войске /f. 485a/. И так они провели весь этот день, а потом, измучившись от скуки, в тот же день разошлись без сражения.

О том, как реджийцы из Джессо осадили приход Сан-Поло д’Энца в Кавьяно и сожгли деревню

А в наступившую субботу трехдневного поста, то есть в последний день мая, а именно в День святой Петрониллы, великое множество людей из Джессо пошло сражаться против прихода Сан-Поло д’Энца в Кавьяно, где в крепостном замке собрались мужчины и женщины. И было это место весьма укрепленным, потому что