Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

цежу сквозь зубы, которые стучат от холода, когда мы оказываемся на улице. Влас согревает меня в объятиях, высматривая такси. - Боюсь, что однажды я проснусь голая, обворованная и без квартиры. А виноваты во всем будете вы, - тычу пальцем в его грудь, а он перехватывает мою руку и сжимает в своей, растирая замерзшие пальцы.

- С жильем разберемся, Марго, я обещаю, - чересчур сурово отзывается, будто воспринял мои слова всерьез.

Встречаемся взглядами, но нашу зрительную сцепку разрушает шорох шин подъехавшего такси. Влас открывает мне пассажирскую дверь, впускает в теплый салон и сам садится рядом. Называет водителю мой адрес. Важно развалившись к кресле, командует:

- Уже поздно для переезда, поэтому сейчас ты возвращаешься к сыну в квартиру, а я - домой, чтобы подготовить комнаты к вашему заселению. Утром загрузим вещи, я найму машину, и доставим все ко мне. Я буду ждать во дворе часов в шесть. Завтра же начнем оформлять документы на Любочку, пока нас не опередила моя бывшая стерва. Впрочем, ее я беру на себя, не заморачивайся. Твоя задача - помочь мне с опекой.

- Как быстро вы все решили. И главное, самостоятельно, - мрачно ворчу, пытаясь упорядочить информацию.

- Хм, виноват. Есть какие-то предложения?

Делаю глубокий вдох. Сдаюсь.

- Поступим, как вы сказали.

- Сговорчивость - хорошее качество для жены, - удовлетворенно произносит он, откидываясь затылком на подголовник.

- Это рационализм, - парирую я, отвернувшись к окну.

Влас берет меня за руку, сплетает пальцы. Почему-то не сопротивляюсь.

Мы едем в тишине.

У моего дома сдержанно прощаемся, как партнеры по бизнесу, и я поднимаюсь в квартиру. Стараюсь открыть дверь как можно тише, чтобы не потревожить Фила, но как только переступаю порог, яркий свет ослепительной вспышкой бьет по глазам.

- Мам, сколько можно? Мы заждались, - отчитывает меня собственный сын, обнимая крысу. - Давай спать.

- Иди, родной. Я пока соберу наши вещи. Завтра переезжаем.

- Куда? - с прищуром интересуется он.

Вздохнув, я устало скидываю обувь и опираюсь о стену. Помедлив, всё-таки говорю правду, так как не привыкла обманывать ребенка.

- К Воронцову.

- Почему именно к нему? - ощетинивается. - Вы сходитесь? Как семья? А как же папа?

- Нет. Я помогу ему удочерить Любочку, а он нам - с жильем.

Я говорю размеренно, четко и убедительно, тщательно подбирая слова, но Фил вдруг взрывается.

- Не понимаю, чем чужой мужик лучше нашего папы? - чуть не кричит на меня. - Почему мы не можем просто вернуться домой?

- Потому что мы с твоим отцом развелись - и больше никогда не будем вместе, - произношу все так же сдержанно, хотя внутри все кипит.

- Из-за тебя? - выплевывает он гневно. И сам же отвечает на свой вопрос. - Это ты виновата в разводе. Права была бабушка. Ну и дура ты, мама!

- Фил! - кричу ему в спину.

Дверь его комнаты с грохотом захлопывается. Стучусь отчаянно, а в ответ слышу щелчок замка. У меня есть ключи, но… я понимаю, что мы оба сейчас слишком раздражены, чтобы адекватно общаться.

- Спокойной ночи, Фил, - ласково выдыхаю в пустоту и упираюсь лбом в закрытую дверь.

Тишина.

Подергав ручку ещё несколько раз, я ухожу в свою комнату. Долго не могу сомкнуть глаз. Нервничаю.

Я плохая мать, но Фил - это самое важное, что есть у меня в этой проклятой жизни. И сейчас на него покушается бывший со свекоброй. Вместо того чтобы сохранить сына, я отдаляюсь от него. Все делаю не так! Совершаю ошибку за ошибкой.

Если я его потеряю, то.… Нет! Нельзя думать о плохом. Надо собраться! И объяснить ему свою позицию. Он взрослый и поймет меня.

Я отключаюсь на рассвете с мыслью, что мы спокойно поговорим за завтраком. Откладываю беседу. Но даже не догадываюсь, как сильно пожалею о своем решении утром.

Глава 22

Влас

- Влас Эдуардович! Надеюсь, вы не спите, - требовательно летит из динамика, стоит мне поднять трубку.

- Как можно, Маргарита Андреевна? Ваш голос бодрит лучше любого будильника, - лениво протягиваю спросонья, растирая лицо свободной ладонью. - Что-то стряслось? Обманите меня, что вы по мне соскучились.

Заторможено моргаю, пытаясь определить, настоящая она или продолжение откровенных фантазий, которые мучили меня всю ночь, как подростка в пубертате. Судя по тому что во сне Марго была нежнее и сговорчивее, голос не повышала, ничего не требовала, а только давала сама, то… добро пожаловать в суровую реальность, Воронцов!

На часах пять утра. За окнами привычно сыро, серо и мокро.

- Марго? Вы ещё на линии? - уточняю охрипшим со сна голосом, когда пауза затягивается.

Иллюзия испаряется, забыв забрать с собой возбуждение, а оригинал внезапно умолкает, будто не решается признаться мне в чем-то важном.

Я нехотя переворачиваюсь в постели, откидываюсь спиной на подушки и без энтузиазма рассматриваю вычурную лепнину вокруг бронзовой люстры. Тяжело вздыхаю. Как же в Питере любят барские замашки. Я искал обычную квартиру, комфортную и в удобном районе, чтобы было где переночевать, пока я борюсь за Любочку. В итоге, получил хоромы в два этажа, с бесконечно высокими потолками и обстановкой, как у князя Юсупова.

С другой стороны, нет худа без добра. В этом дворце точно хватит места для одной вредной особы и ее сына, которые остаются без жилья... по моей вине. Бог взял - бог дал, как говорится. Позже ей все объясню, а пока у меня есть проблемы личного характера.

Вслушиваюсь в рваное, шумное, волнующее женское дыхание в динамике - и кровь приливает к стратегически важным местам. Если меня на расстоянии так кроет, то как я с ней жить собрался под одной крышей?

- Из-вините, что разбудила, - доносится тише, будто на телевизоре убрали громкость. Ее голос срывается в эротический шепот. - Мне больше не к кому обратиться, - конец фразы тонет в сдавленном всхлипе.

Меня резко подбрасывает на кровати, как катапультировавшегося летчика. Тревога бьет по нервным окончаниям, страх парализует разум. Дергаюсь, будто это моя семья. Моя женщина.

Я в последний раз так панически боялся только за дочь, которая она родилась с альбинизмом. Но это родная кровь, а они… вирус, поселившийся в организме без спроса.

Сначала Любочка, теперь ведьма с сыном... Я такими темпами скоро весь Питер под опеку возьму. И самое страшное, что в этом театре