Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

- Мы ей окончательно психику подорвем, - перебиваю ее грубо. - Любочка будет плакать каждый раз, когда мы будем возвращать ее в детдом.

- Детали придется решать в частном порядке, - загадочно тянет Марго и отводит взгляд, будто склоняет меня к преступлению. - Вам достаточно будет подключить ваше обаяние, коммуникабельность и сыпать деньгами, как вы привыкли, Влас Эдуардович. Я буду направлять вас, вы - «договариваться».

- Коварная женщина, - широко улыбаюсь. - Я согласен. Только не забывай, что ее мать-кукушка уже подала в суд на восстановление родительских прав. Уверен, ей помогает Макеев, лишь мне досадить.

- Она ещё должна доказать, что исправилась, и это займет время, но… - она запинается, поджимая губы. Снова хочется поцеловать ее, но я держусь. - Если суд встанет на сторону матери, мы ничего не сможем сделать.

- Понял, эту дрянь и бывшего друга я беру на себя, твоего утырка - тоже. Я разберусь, ты просто тыл мне обеспечь.

Мои ладони смыкаются на ее аккуратной талии. Марго смотрит на меня внимательно, как на краснокнижный экземпляр в мире животных. Размышляет, можно ли мне доверять, и чаша весов склоняется в мою пользу.

- Я буду стараться, - выдыхает. - Влас, если все получится, мы же Любочку вдвоем удочерим, как семья. Боюсь, я не смогу от нее потом отказаться. Как делить ее при разводе будем?

- Если не разводиться, то и делить не придется, Марго, подумай об этом.

- Но брак фиктивный…

Я подаюсь к ней вплотную, веду носом по виску, целую впадинку за ушком. Губами собираю мурашки по нежной коже. Ловлю ее легкую дрожь. Тело оказывается отзывчивее, чем закостенелый мозг его хозяйки.

- Бегом одеваться, - тихо приказываю. - Кстати, не забыла, что сегодня вы переезжаете ко мне? Вещи собрала?

- Не все, - шумно сглатывает, но не отталкивает. До белых костяшек врезается пальцами в скользкий край раковины. - Успела только подготовить несколько сумок с самым необходимым.

- Я отнесу их в машину. После опеки помогу собрать все остальное. Ночевать будешь у меня, - выпаливаю безапелляционно и выхожу из ванной, пока не взял свою жену прямо на этой тумбе у зеркала.

Внезапно понимаю, чего мне хватало все время, после того как Тая выросла и выпорхнула из гнезда. Мне надо было заботиться о ком-то, а теперь на мою голову свалился целый выводок цыплят во главе с симпатичной квочкой. И жизнь заиграла новыми яркими красками, пусть и ненадолго.

Глава 24

Маргарита

- Это м-м-мое? - недоверчиво уточняет Любочка, ерзая в детском автокресле, и сует пальчик в замок пятиточечного ремня безопасности, с которым возится Влас.

- Тц, непоседа, не делай так, - беспокойно отчитывает ее, боясь навредить, и резко дергает рукой, чтобы поймать крохотную ладошку.

Малышка испуганно вздрагивает и отшатывается, будто инстинктивно уклоняется от удара. Кажется, даже зажмуривается на секунду.

В салоне мерса повисает тишина.

Влас замирает, растерянно косится на меня. Я тяжело, шумно сглатываю и сжимаю кулаки от бессилия. Все понятно без слов.

- Все хорошо, зайка, никто тебя не обидит, - мягко улыбаюсь Любочке, сажусь рядом с ней на заднее пассажирское сиденье и подушечками пальцев провожу по ее острому плечику. - Будь осторожней, пока папочка тебя пристегивает, ладно?

- Д-дя, - мягко проговаривает она, заикаясь. - Я б-больше не бу-уд-ду.

Тем временем «папочка», багровый от злости, пыхтит, как стадо буйволов, мысленно поднимая на воздух весь детдом, где посмели тронуть его дочку. Скрипнув зубами, он аккуратно поправляет ремень, целует Любочку в лоб, тихо попросив прощения за то, что напугал, и бросает хмурый взгляд на закрытые железные ворота. Я накрываю его кулак ладонью, ласково поглаживаю напряженные костяшки.

- Поехали? - нежно шепчу, пока он не взорвался. - Вендетту отложим на потом, когда у нас на руках будут документы на Любочку. Напомнить, на каких условиях она сейчас с нами? И как все шатко…

- Маргарита Андреевна, не надо! Я помню. Не форсируйте события, я пока ещё в здравом уме, - недовольно цедит он, негромко закрывая дверь. Занимает водительское кресло, регулирует зеркало, чтобы лучше нас видеть, и протяжно выдыхает: - Диктуйте точный адрес, я в навигатор вобью. Не хватало ещё заблудиться. Или ошибиться домами, как в ситуации с прокурором.

- Не ошибемся, - смеюсь расслабленно. - А даже если и так, вы же из любой передряги нас вытащите, папочка.

Я ловлю в зеркале его укоризненный, прищуренный взгляд, игриво подмигиваю ему и замечаю, как уголки плотно сжатых мужских губ предательски дергаются вверх. Влас борется с собой, сохраняя образ сурового главы семейства, но наносная броня быстро трескается. Несмотря на пасмурную погоду, в салоне становится тепло и уютно, будто печку включили на максимум.

Покачав головой, Воронцов всё-таки сдается и широко улыбается. Я отвечаю ему тем же.

Мы немного сблизились во время переезда. Влас оказался на удивление комфортным человеком в быту. Всю тяжелую работу он брал на себя, женской - тоже не брезговал, не разделяя труд по половому признаку, ни разу не попрекнул меня ни в чем, даже накормил скромным холостяцким ужином. Сидя вечером с Воронцовым на кухне, беззаботно разговаривая и искренне смеясь, я на время забыла, что он - зажравшийся московский миллионер. В мягком свете абажура он показался мне таким… настоящим. Деньги и власть не испортили его. Каким-то чудом он сумел сохранить в себе человеческие качества. И ему понравилось быть простым смертным.

Ночевали мы отдельно. До утра я не выходила из своей спальни, чтобы не столкнуться с хозяином квартиры. Но я боялась не его, а… себя. Если бы Влас и рискнул снова приставать ко мне, он не перешагнул бы черту без моего согласия, и в этом главная загвоздка. Мне все сложнее искать очередной повод ему отказать.

На знаю, как Влас это делает, но каждым теплым взглядом, каждым бережным прикосновением, каждым жестом заботы он крепче привязывает меня к себе. Заставляет поверить, что остались ещё на свете настоящие мужчины. Добрые, внимательные, в меру суровые. Такие, с которыми вспоминаешь, что ты обычная женщина, слабая и беззащитная. И все это - не твоя война.

Ты - его тыл….

Я искренне не понимаю, чего не хватало бывшей жене Власа. Как можно было пойти налево от такого