Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

Баба Надя стащила в воду лодку. Туда сразу запрыгнула буренка и стала жалобно мычать.

— Сейчас поплывем, погодь, — вздохнула бабушка и кое-как забралась в лодку.

Лена уселась в свою, и они направились к Любе. Добрались быстро. Как только подошли ко двору, так корова сразу метнулась на твердую землю. Она кинулась жевать какие-то прошлогодние листья, торчащие из земли.

— Эх, ни сена, ни соломы, ни какой дробленки тебе не взяли, — покачала головой бабушка. — Может, чего у Любы для тебя найдется, хоть очистки какие. Да и сараи тут не ахти какие.

— Я ей кукурузы принесла, — рядом появилась Аглая с двумя початками.

— Вот толку-то от твоей кукурузы, но всё лучше, чем ничего. Ее запарить надо, а то встанет у нашей красотки ливер. Чего сбежала-то? - спросила ее бабушка.

— А ты чего сбежала? Вот и я тоже. Сейчас я ей найду еды, не переживай.

Аглая вытащила из кармана клочок сена и сунула его корове.

— Идем, милая, сейчас тебя доить буду, — сказала она и повела в сторону сараев.

Баба Надя принялась стучать в окно.

— Кто там? — спросила Люба.

— Любашка, это мы, баба Надя, Лена и буренка.

— Буренка? — удивилась Люба, выглядывая в окно.

— Там у меня во дворе и в доме кавардак такой. В общем, не в силах я уборкой заниматься.

— Ясно.

Люба глянула на своих помощников, те пожали плечами. Она вышла в сени, открыла дверь и ахнула, увидев чумазую бабушку.

— Ты чего такая грязная? — спросила она.

— Поваляла меня в грязи Васька, — вздохнула бабушка, — Лена, не стой там, идем в избу.

Они вошли в сени, и баба Надя тут же стала стаскивать с себя грязную одежду.

— Васька не появлялась? — спросила она.

— Нет, не было никого.

— Да, защита на месте, хоть и попыталась она ее содрать.

— Буренку-то в сарай, наверно, надо загнать? - спросила Люба.

— Аглая загонит, - ответила баба Надя.

— Вот только у меня все сарайки доброго слова не стоят.

— Не смогла я корову там бросить, душа за нее болит. И так скотница сбежала и не покормила ее и не подоила. А так бросишь, а ночью ее какая нечисть удушит или напугает так, что она больше молока не станет давать, или ранит, как у мельника в прошлый раз.

Лена молча стянула с себя резиновые сапоги и теплую куртку и прошла в дом. Баба Надя осталась в одной рубашке и колготках.

— Эх, не знаю, смогу ли выстирать это всё, даже юбка вся в грязи. А это ведь одежда для проводов, я же даже переодеться не успела, понеслась по деревне защиты ставить. И бани у тебя нет, - сокрушалась она.

— Есть тазик и большая кастрюля, - ответила Люба.

— Ну и то счастье. Давай я умоюсь с дороги и чаем нас напоишь. Мы ночевать у тебя останемся?

— Ночуйте, место есть, — кивнула Люба, — Вот только нечего мне тебе дать, чтобы переодеться.

Лена уже умылась и сидела на лавке в коридоре. Она теребила в руках какой-то браслетик то ли с камушками, то ли с косточками от вишни.

— Есть хотите? — спросила их Люба.

— Хотим, — кивнули старушки.

Кикимора по сравнению с огромной бабой Надей смотрелась совсем худой и крошечной.

— Давно я в доме Яромила не была, вроде ничего не изменилось, а всё по-другому, — сказала она, озираясь.

Баба Надя умыла лицо с шепотком, помыла руки до самого локтя и устало посмотрела на себя в зеркало.

— Не красавица, — сказала она, — И куда Василиску понесло?

— Тело пошла себе новое искать, — хмыкнула Лена. — Только сейчас шиш чего она найдет, все позакрывались да по домам сидят. Везде защиты да амулеты висят.

— Эх, надо было мне тогда подушку ей на лицо положить или грибами накормить, чтобы тело-то ее тут померло, и тогда увели бы Ваську на ту сторону. Нет, рука у меня не поднялась, не взяла я на душу греха. А теперь пожинаем плоды, — вздохнула бабушка, усаживаясь рядом с Леной на лавку.

— Да как же убить человека? — покачала головой Лена, — Страшно это, не по-людски.

— Вот поэтому и не смогла, думала, что потихоньку помрет, а оно исчезло. Как сквозь землю провалилось.

На кухне появилась Аглая с яблоком в руках.

— Любка, иди молоко из сарая забери. Я его не доволоку, растеряю половину.

— Растеряет она, выпьет, — хмыкнула бабушка.

— А ты вообще помалкивай, корову завела, а сама непонятно где шорохаешься, — сделала замечание Аглая и исчезла.

— Ох и помощники у тебя, — рассмеялась Лена.

— Чуют, что им за эти разговоры ничего не будет, вот и болтают. Она и правильно говорит, ну чего поделать, вот такая у меня судьбинушка, - вздохнула баба Надя.

Люба разогрела щи бабушкам, положила сухари.

— Хлеба нет, не ставила тесто, некогда было. Сейчас я сбегаю за молоком.

— Ты только ни с кем не разговаривай и ни на что не откликайся, - напутствовала бабушка, - Где-то тут Васька бродит.

— Да пусть бродит.

— А где малая? — встрепенулась баба Надя.

— Спит уже давно, — ответила Люба, — Поздно ведь, первый час ночи.

Она быстро оделась, зажгла фонарь и выскочила во двор.

— Девочка, девочка, — услышала она шипение с той стороны забора, — Подойди сюда, поговорить надо.

— По ночам спать надо, а не разговаривать, — ответила строго Люба, — Спать ложись, нечего после отбоя по коридорам валандаться, — прикрикнула она на тень и рванула в сторону сарая.

— Тут мы, — услышала она голос Аглаи из одного из сараек. — Молоко не пни. Оно в дверях стоит.

Люба направила фонарь вниз, и его свет выхватил ведро с молоком.

— Вроде не скисло оно, — сказала Аглая. — Я ей сена приволокла еще, должно хватить до утра. Всё, давай, спокойной ночи, и с Васькой не разговаривай. Заговорит, и не прочухаешься, как ее во двор пустишь.

— Не буду, — ответила Люба. — Благодарю тебя за помощь.

— Всё хорошо, я сама струсила и сбежала, — ответила Аглая. — Ну беги, а то холодно. Эх