Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Так, может, ты меня во двор пустишь? Что мы с тобой через забор разговариваем.

— А мне батька сказал никого чужого не впускать, а ты явно чужая, — девчонка громко втянула в себя воздух и зарычала.

Старуха резко отшатнулась от забора, а девочка залилась смехом и побежала куда-то вглубь двора.

— Вот чертово отродье, — проворчала Василиса.

Вдруг в груди у нее защемило, непонятная глухая тоска ее накрыла с головой, словно она в лес висельников попала.

— Что-то мне как-то нехорошо, — поморщилась Вася.

Она развернулась и побрела вдоль забора. Позади нее хлопнула калитка.

— Бабушка, я слышала, как вы говорили, что знаете, как из деревни выбраться можно, — послышался позади нее девичий голос.

— А, на ловца и зверь бежит, — обрадовалась Василиса.

— Ась? — обернулась она к ней.

— Что за фигня? — прошептала Юлька, когда старуха повернула к ней только голову, а все тело так и осталось стоять на тропинке.

Василиса вся собралась и прыгнула в сторону девицы, ударилась об ее грудь и отлетела в сторону. И тут же была поймана в чьи-то когтистые лапы.

— Я тебе говорил не лезть к моим близким, — прорычал кто-то ей в ухо, — Пошли, красавица, нечего тебе тут ошиваться. У меня есть для тебя сюрприз.

Юлька с удивлением и ужасом смотрела на огромного «пса», который схватил «старушку» в зубы за шкирку и поволок куда-то в сторону. Она сжимала в руках небольшой кулон в виде солнца, который подарил ей вчера вечером Николай. Серебряное украшение пришлось по вкусу строптивой девице, и ночью она решила присмотреться к этому мужлану внимательней, раз несколько.

— Ты чего глазища вытаращила? — спросила ее девчонка в голубом фланелевом платье.

— Там-там, — тыкала пальцем Юлька в сторону удаляющегося «пса».

— А-а-а, это батька. Не боись, он потом человеком станет.

— Это же не собака, да?

— Не-а, это батька, — помотала головой девчонка.

— Там у него в зубах старуха, надо кого-нибудь на помощь позвать, - тоненько пропищала Юлька, трясясь от страха.

— Не надо, это нечисть. Она хотела, чтобы ты вышла. А батькин амулет тебя защитил. Закрывай калитку и идем в дом, а то простынешь.

Девчонка дернула Юльку за край кофты и закрыла перед ее носом калитку. Она взяла ошалевшую девицу за руку и повела ее в дом.

Николай проскакал по улице, ловко перепрыгивая с одного сухого места на другое, и ворвался во двор Макаровны. На крыльце дома стояли дед Степан, баба Надя и Захар.

— Ох ты, батюшки, изловил? — обрадовалась баба Надя, прижав руки к груди.

— Угу, — ответил Николай и выплюнул Василису на черную землю.

Затем он встряхнулся и обернулся человеком.

— Вот так и ошивалась около моего дома, — сказал он, — Немного примял я ее, но думаю, что на общем состоянии это не отразилось. На Юльку мою нацелилась.

Василиса лежала на земле скрючившись и не шевелилась.

— Мы твое тело нашли, — наклонилась к ней баба Надя.

Васька спружинила и кинулась в лицо бабушке. Ей так хотелось выцарапать эти наглые живые глаза, которые смотрели на нее с участием. Но ничего не получилось, она даже не дотронулась до ее лица, так и замерла напротив бабы Нади в оцепенении.

— Ты думаешь, что со мной справишься? Эх, ничему тебя жизнь не учит, — усмехнулась бабушка. — Захар, отворяй дверь.

Захар распахнул дверь в избу, и Василису словно ветром сдуло — затянуло ее внутрь. Голова закружилась, всё потемнело перед глазами, мутить стало, поплохело, ноги и руки стали тяжелыми.

— Где я? — прохрипела она, силясь открыть слипшиеся веки.

Васька снова куда-то провалилась, а потом ее стало выворачивать. Под нос кто-то сунул таз. По пищеводу прошел какой-то огромный склизкий комок. Ее вывернуло, и она снова провалилась в темноту.

Около нее столпились дед Степан, баба Надя, Захар и Николай. Они рассматривали не Василису, а то, что лежало в тазу — крупную черную пупырчатую жабу.

— Это еще что за гадость? — поморщился Захар.

— Не знаешь о таком? — усмехнулась баба Надя. — Порчи никогда не снимал?

— Снимал, но вот такое никогда не видел, — помотал он головой.

— А что это? — спросил Николай.

Дед Степан молчал, делая вид, что он тут самый умный и все знает. Баба Надя усмехнулась, глядя на всю компанию.

— Раньше, когда в семье случалось несчастье — кого-то из близких парализовывало, то могли такую жабу подселить к лежачему, - пояснила она.

— Зачем? — испуганно спросил Николай.

— Чтобы она кормила и поила его. Она есть захочет — вылезет, сама поест и хозяину еды принесет.

— Жуть какая, — повел плечами Захар.

— И порчи могли таким образом навести, — кивнула баба Надя. — Маленькую лягушку сажали напротив спящего. Она к нему нырь в глотку и вовнутрь, и там его травила своим телом и половину еды сжирала.

— Я даже не представляю, как может быть такое, — поморщился Захар.

— Это все магия, Захарушка, магия древняя и старая, а не твой новодел, сотканный из всяких бредней и твоей личной силы. И змей запускали, и ящериц, и жаб, и лягушек, и даже крыс с мышами, — усмехнулась баба Надя. — Бабка твоя многое из этого умела делать. Надо было тебе к ней пораньше приехать, может быть хоть одну сотую ее знаний получил.

— Ну и знания у нее специфические, — хмыкнул он.

— Зато сильной ведьмой была. Только на кой ляд ей Васька сдалась — непонятно, - покачала головой баба Надя.

Николай попытался ткнуть в жабу палочкой, и тут она подпрыгнула вверх. Мужчины кинулись в разные стороны. Баба Надя поймала беглянку в неизвестно откуда взявшуюся кастрюльку и прикрыла ее крышкой.

— Ты чего делаешь-то, негораздок? Хочешь с жабой в чреве ходить? — глянула она на Колю сердито. — Она долго без носителя не проживет, так и будет искать нового хозяина.

— Чего с Васькой-то делать? — спросил дед Степан и облизал пересохшие губы. — Она ведь еще жива.

— По-хорошему ее бы ко мне перенести, но боюсь мы ее не донесем, помрет по дороге. Сколько она лет у