Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Как Люша плохая? — встрепенулся он.

— Ее Васька покоцала, когда из подпола выпрыгнула. Теперь неизвестно, что с ней будет и ребеночком.

Из-за деревьев вышел тот самый странный мужик и кинулся к ним. Люба схватила Захара за руку, сдернула его с поваленного дерева и потащила за собой.

— Потом посидишь на дереве, надо наших спасать.

Она бежала вперед и волокла за собой Захара.

— Люба, Люба, подожди, ну всё уже, успокойся, я сюда попал, значит, мне уже пора.

— Вот поможешь мне справиться со всем и помирай на здоровье, — сказала она, — А сейчас мне одной никак нельзя.

Они потоптались около поля затянутого туманом, надо было найти дорожку к избушке.

— Люше помоги, а потом иди на все четыре стороны, — рявкнула она.

— Ладно, — нехотя кивнул он.

— Ну, клубочек, показывай дорогу к избушке.

Клубок нырнул в траву, за ним следом ринулась Люба.

— Иди за мной, — велела она Захару.

Трава и туман перед ней расступились и легли в узкую тропинку.

— С тропки не сходи, - сказала Люба Захару.

Из-за деревьев выскочил тот самый дядька и кинулся к полю, тоже хотел по тропке пройти. Вот только дорогу ему перегородил огромный черный кот.

— Сейчас мы будем кушать, — промурлыкал он, — сейчас мы будем есть.

Дядька понял, что сейчас он станет добычей огромного кота, и рванул в сторону леса.

— Да уж, кот Баюн всегда на страже, — покачала головой Люба, — но это и к лучшему, никто не пройдет.

Они дошли до избушки, и тропинка за ними скрылась.

— Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — сказала Люба, отворяя дверь в избу. — Заходи, Захар, не стесняйся.

— Откуда ты всё знаешь? — удивился он.

— У меня память хорошая.

Она сняла заслонку с духовки и велела Захару туда лезть.

— Ты уверенна? — спросил он.

— На сто процентов. Лезь.

— Ну ладно, — вздохнул он.

Захар нырнул в печь, за ним следом залезла Люба и прикрыла за собой дверцу. В одно мгновение они очнулись в избе Макаровны.

Глава 29-30

Всё выпила до донышка, вычистила до суха

Люба открыла глаза и тут же встретилась взглядом с дедом Степаном. Он смотрел на нее, не моргая и не отводя взгляда своих ярких желто-коричневых глаз. «Какие жуткие у него глаза», — подумала Люба.

— Ну вот и очухалась наша голубка, — пробасил он. — А я на тебя смотрел, даже моргнуть боялся. Смотрю, ведьмак задышал, а ты глаза не открываешь, думаю, ну всё, заплутала, не вернется.

— Нет, не заплутала, — помотала головой Люба. — Выбралась.

— Ну вот и чудненько, — закивал он лохматой седой головой.

Из-за занавески маленькой комнаты выглянула Кикимора.

— Вернулась? Вот радость-то какая, — всплеснула она руками. — Тебя столько часов не было, мы уже и не чаяли вас увидеть.

— Клубок помог. Как там Люша, баба Надя? — спросила Люба, растирая затекшие руки и ноги.

— Баба Надя спит, а женщину унесли в дом к ведьмаку, потому что им с Надей в одной комнате нельзя находиться.

— Как она?

— Женщина? Плоха. Она ведь еще в своем чреве ребеночка носит, вот все свои силы ему отдала, так сказать, защитила его от пагубного воздействия, а сама еле дышит, - покачала головой Кикимора.

— Я сейчас схожу посмотрю, — сказала Люба.

Она кое-как встала со своего места, подошла к столу и поводила руками над пламенем огарка свечи.

— Почти всё сгорело, — сказал дед Степан, — Вон сколько времени ты там проторчала. Зато ведьмака нашла.

Васька на полу открыла глаза и со злобой посмотрела на Любу, затем скуксилась и запричитала.

— Развяжи меня, у меня ножки с ручками затекли, мне дышать тяжело, всё болит, сил нет, дышать тяжело, — заныла она, — Любушка, ты же добренькая, ты же зла людям не сделаешь.

— Я в роддоме в ночную смену несколько лет отработала, — грубо ответила Люба, — Так что не надо мне сейчас про доброту вещать, я за соблюдение правил и безопасность. А ты, Василиса, сейчас опасна для мирного населения, так что лежи себе и не отсвечивай.

— Мне дышать нечем, — заныла она, — Все легкие болят, разрываются, — она зашлась в тяжелом кашле.

— А нечего было всех подряд жрать, — сказал дед Степан, — Взяла чужую скверну, вот и доживай с ней, как хочешь.

— Скверну? — удивленно спросила Люба, — С Захара что ли?

— С него, болезного, всё выпила до донышка, вычистила до суха, — усмехнулся дед Степан, — Я чужие болезни хорошо вижу.

— И Николая? — усмехнулась Люба.

— Это всё вылечить можно, — буркнул Степан.

— Какую такую скверну я забрала? — взвизгнула Василиса и снова зашлась в кашле.

— У Захара был рак в четвертой стадии, насчет метастаз ничего не могу сказать, а вот с легкими у него была беда, - ответила Люба.

— Какой такой рак, какие стазы? — взвизгнула Василиса, заерзав на полу.

— Так ты же у нас старая, не в курсе названий болезней. Легкие у него сгнили все, — пояснил дед Степан, — Он держался только из-за того, что тут жил. Место это дает всем силы. А ты у него болячку-то и забрала, вытянула всю, сил-то в нем особо и не оставалось, особливо после вчерашнего ритуала.

— Это что, это я еще и помру скоро? - она растерянно на всех посмотрела.

— Да кто же тебе скажет, скоро или не скоро. Может, ты и у беременной чего прихватила, какую болячку, — рассмеялся Степан.

Ему нравилось дразнить Василису.

— Ленка, правда это, что он говорит? — испуганно обратилась она к Кикиморе.

— Ты и без меня знаешь, где правда, а где ложь, — пожала плечами Кикимора.

Люба очистила руки пламенем свечи, затем поблагодарила огонь за всё и потушила его. На кухне она умылась и направилась в дом Захара. Она торопилась осмотреть Люшу, бабу Надю оставила на попечение Кикиморе и деду Степану.

В избе на диване лежала Люша и