Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

тяжело дышала, периодически покрываясь испариной. Рядом с ней хлопотала Калина — жена Лешего. Она то подносила взвар к губам женщины, то вытирала пот со лба.

— Вот же принесла нелегкая-то Ваську оглашенную, сколько народа попортила прежде, чем ее изловили, и кто же у нее из пасти жабу вынул? — причитала Калина.

— Про жабу ничего не знаю, — покачала головой Люба, — А вот про Ваську я согласна.

- Я тут ей немного давала клюкву в мисочке, подавила ягодки мороженые и дала чуток, - сказала тетушка Калина.

– Клюква – это хорошо, это витамины, - кивнула Люба.

Люба села рядом с Люшей и стала считать пульс.

— Давление бы померить. Тонометр есть? — спросила она у Калины.

— Чего? — не поняла она. — Не знаю, что это, не пользуемся таким.

— Ладно, у меня всё есть в ФАПе, сейчас сбегаю да принесу всё. Травки и клюква это хорошо, а вот капельницу не мешает ей поставить. Эх, в больницу бы ее отправить.

— Нельзя ее в больницу, — покачала головой Калина, — Там ее быстро съедят.

— Кто съест? — не поняла Люба.

— Такая нечисть, как Василиска, ставит отметку на свою жертву, ослабляет ее, и потом ей могут полакомиться и другие твари, - пояснила Калина.

— И бабой Надей и Захаром?

— Нет, бабу Надю не тронут, а Захар в Нави побывал, у него теперь совсем другие энергии.

— Так я тоже в Нави была.

— Это другое, — помотала головой Калина. – Потом у бабы Нади спросишь.

— Ладно, другое так другое, потом разберемся, — сказала Люба, — Побежала я в ФАП.

Николай околачивался около дома Макаровны.

— Люба, чего там? — спросил он, вытянув шею по-гусиному.

— Захара я вернула, он спит, Люша плохая совсем, баба Надя тоже вроде спит. Надо в ФАП бежать за лекарствами да за оборудованием.

— Садись на меня, домчу быстрее ветра.

— Вот я еще на тебе не каталась, — сдвинула сердито брови Люба.

— Глупая, у меня вон лодка стоит, я про нее говорил, — рассмеялся он, — Уж прости, но женщин я ношу только на руках, а не на своей спине.

— Вот блин, — покраснела Люба.

— Хочешь, я тебя своей второй женой возьму, а Юльку выгоню? — подмигнул он.

— Ты свою срамную болезнь сначала вылечи. Она как узнает, что ты ее заразил, так тебя из твоего же дома и вышвырнет. Всё, хватит тут мне глазки строить, вези, давай меня в ФАП.

Николай усадил Любу в лодку, спустил ее в воду, и они направились в ФАП. Проплывая мимо дома бабы Нади, Люба отметила, что усадьбу жители привели в порядок, и забор на месте стоит, и стекла целые, и ставни, и ворота, всё как положено.

В ФАПе Люба захватила всё, что нужно, и велела Николаю быстро возвращаться назад.

— У тебя лекарства нет от того самого? — стесняясь спросил Николай.

— Я жене твоей давала таблетки, посмотри дома, и гражданку начинай лечить, — покачала головой Люба.

— Хорошо, — вздохнул он.

— Эх ты, горе-любовник.

— Я не горе, я радость, — он стал лыбиться.

— Нельзя так относиться к своему здоровью и к здоровью своих женщин, тебя же родители не на помойке нашли. Заканчивай уже свои загулы, - строго выговаривала ему Люба.

— Слушаюсь, мамочка, — хмыкнул Николай.

Вернулись в избу Захара. Люша лежала на спине и тяжело дышала. Люба померила ей давление и сразу стала ставить капельницу.

— Низкое, очень низкое.

— Меда ей надо дать, ложку или две, и малины, — засуетилась тетушка Калина.

— А аллергии у нее на это всё нет? — спросила Люба.

— Да кто же его знает? — пожала плечами тетушка. — Это у ейного мужа спрашивать надо.

— Точно. А где же Леня?

— Да кто же знает.

— Вспомнила, Люша сказала, что он ремонт в новом доме делает. Мужик и не знает, что его жене плохо, - покачала головой Люба.

— Давай я за ним сгоняю, — предложил Николай.

— Сгоняй и иди домой, у тебя и дети, и живность.

— Юлька с сеструхой присмотрят.

— За скотиной бабы твои не присмотрят, не приучены. Так что зови сюда Леню, а сам иди домой, — строго сказала Люба.

– Ладно, - насупился он.

Она поставила систему Люше, ввела какое-то лекарство и снова стала мерить давление.

— Ох, Люша, Люша, и не сиделось тебе дома. Говорила, не ходи за мной, а тебя понесло, — покачала головой Люба.

— Я пока за сбитнем схожу. От него сразу по телу кровь хорошо ходить начинает, и легкость во всем теле образовывается, — подскочила со своего места тетушка Калина. — Я сегодня только свеженький приготовила.

Она не могла смотреть спокойно на все эти манипуляции.

— Идите, и мне принесите, — вздохнула Люба. — Я бы не отказалась сейчас от легкости во всем теле. Эх, кто у меня сегодня за Верочкой присматривает?

— Так ее Маша забрала, жена мельника.

— Ну хоть так, а то весь день кувырком, и дома даже не появлялась, — покачала головой Люба. - Мать из меня фиговая, оторвать и выбросить.

- Не говори глупостей, - на нее строго посмотрела Калина, - Ребенок ухожен, сыт, обут. Чего еще надо? Не всегда нужно с детями рядом находиться, иногда им надо и свободы давать, чтобы они во взрослой жизни не потерялись.

К вечеру Люше полегчало, может, капельницы помогли, а может быть, и сбитень. Захар с бабой Надей так и продолжили спать.

Как хорошо дома

У Любы душа болела, что она не может со своей доченькой увидеться, приходится сидеть около Люши, да периодически заскакивать в избу к Захару, да бабе Наде.

– Ой, голубка, ты вся измаялась, - покачала головой тетушка Калина, - Беги к своей малышке, а мы тут с Леней за Люшей присмотрим. Если что такого случится, то позовем.

– А как быть с бабой Надей и Захаром? – спросила Люба.

– А там дед Степан с Кикиморой сидят. Не переживай, сейчас еще и Леший придет. Мы справимся. Васька теперь хорошо связана, никого не тронет, и с жабой внутри не сможет вреда причинить никому.

– Так вот плохо, что она связана, нельзя в