Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

Итого к концу 2018 года у Поляринова напечатаны дебютный роман, перевод культового романа, выполненный совместно с Сергеем Карповым, и небольшой сборник эссе. Перед нами уже был сформировавшийся автор — с тремя замечательными книгами, скромный, но не стесняющийся публичности, при этом не заигрывающий с публикой, активный читатель и автор блога с очень лояльной аудиторией, которая прислушивалась к каждому его книжному совету, и, last but not least, с набором ценностей, которые он четко декларировал в рамках публичной рефлексии.

На мой вопрос, как поменялась его жизнь к тому моменту, он ответил так:

Я не чувствую, что моя жизнь изменилась. Я могу представить, что в России есть три-пять тысяч человек, которые меня точно знают и читали, может, даже больше. Опять же «Центр тяжести» — дебютная книжка, со своими багами дебюта, какая-то критика на нее особо не откликнулась, и меня полюбили, в сущности, соцсети, в частности Инстаграм [продукт компании Meta, признанной экстремистской на территории РФ], за что я страшно благодарен всем инстаграм-блогерам, которые до сих пор продолжают что-то вывешивать и писать. Моя книжка взлетела исключительно благодаря интернету. Если бы я ее напечатал в 2009-м, я бы не продал даже тысячу, наверное.

<…>

Раньше я писал как бы в пустоту, был даже страх: вот допишешь ты роман, и что дальше? Теперь этого страха нет, я точно знаю, что книга будет напечатана. Это, конечно же, освобождает.

К этому моменту Поляринов закончил трудиться над дизайном аквариумов — эту работу он любил и тепло вспоминает о ней и поныне, — и перешел работать в частную компанию сценаристом. И уже заканчивал второй роман — «Риф».

Есть простой закон в книжном мире. По общему правилу публика и критика щедры на похвалу дебютанту — и очень строги ко второму роману. От дебютанта не ждут практически ничего, на второй роман проецируют свои самые высокие ожидания. Так что пережить выход второго романа бывает гораздо тяжелее, чем первого.

Поляринов так описывал рождение сюжета «Рифа» в интервью интернет-журналу издательства ЭКСМО:

В послесловии к книге я рассказываю немного о случае, после которого начал делать первые наброски. Я много лет наблюдал за сложными отношениями моих мамы и тети с их матерью, моей бабушкой. И мне всегда было странно видеть их конфликты, часто случавшиеся из-за вещей, которых я просто не понимал. И я хотел написать об этом, отсюда и возникла эта «мысль семейная».

А потом, где-то в 2016 году, я прочел статью о Наполеоне Шиньоне, опальном американском антропологе, и две эти идеи как-то сами собой сошлись у меня в голове. Я придумал героиню, которая работает сценаристкой и пытается адаптировать для экрана мемуары опального антрополога. По моей изначальной задумке, она должна была начать копать под него и выяснить, что он лидер секты. В итоге от этой идеи почти ничего не осталось, но сама тема сект меня зацепила, и я подумал, что сектантство — это отличная метафора для очень многих вещей: от насилия в семье до государственного террора.

Когда берешь в руки экземпляр «Рифа», практически сразу видишь, как долго и кропотливо автор работал над ним. Если в случае с ЦТ Поляринов, как молодой автор, на радости полностью доверился издательству, то здесь он старался внимательно контролировать весь процесс вместе со своей агенткой. Обложка, над которой работал сам Ник Теплов, легенда интеллектуального книжного дизайна, сразу обращает на себя внимание — она совсем не похожа на те, что тогда выпускало издательство ЭКСМО. Бескрайняя снежная равнина в несколько слоев, где трудно различить границу между небом и землей, верхом и низом, трудно сказать — идет ли снежная буря прямо сейчас, или перед нами оптический эффект из-за очень сильного мороза. И, конечно, оленьи рога и черные пузырьки, которые немного намекают нам на сюжетные линии. Голубой и синий, белый и серый, капля черного — выразительно и минималистично, сразу вспоминаются слова Поляринова о пустоте, которая очень важна в тексте:

Пустота — это пространство. А пространство я воспринимаю как возможность дышать. Пустыня — не место, где ничего нет; пустыня — место, где ты можешь дышать бесконечно.

Снежная пустыня. Очень холодный воздух.

Выход «Рифа» был еще и знаковым событием для собственно книжной индустрии. Рынок очевидно менялся, аудитории дробились и становились более взыскательными, появлялась мода на современную русскоязычную литературу. Где-то за полгода до выхода «Рифа» я разговаривал с сотрудницей ЭКСМО, которая рассказывала, что в издательстве понимают: нужно реагировать на перемены и искать новую эстетику, новые способы разговора с читателем. Она показала мне наметки по будущему импринту издательства, название для которого обсуждали очень долго, но остановились на слове Inspiria. Несколько внутренних серий с цветовой дифференциацией, лучшие переводчики и хорошая редактура, разработка и презентация дополнительного контента к книге сразу же во время релиза — было видно, как ЭКСМО хочет порвать с имиджем «фабричного» издательства, улучшить свою репутацию и сгладить нехватку пиара. Оранжевый цвет предназначался для серии «Loft», где к выходу намечались лауреаты самых престижных зарубежных премий и авторы интеллектуального сегмента, в том числе русскоязычные. Первой книгой «Inspiria. Loft» в издательстве единодушно запланировали новый роман Поляринова, ведь его первый роман неожиданно для них самих стал бестселлером — без особых усилий продал и первый тираж, и первую допечатку, и вторую, да еще и звучал в тех блогах и СМИ, которые обычно очень прохладно относились к ЭКСМО. Такой знаковый релиз и большой стартовый тираж как будто были и признанием, и извинением одновременно — и это было справедливо. Это была победа автора, который настоял на своем.

Итак, в сентябре 2020 года читатели, оправившись от локдауна и еще не зная о наступающей второй волне ковида, ринулись за новой книжкой. Что они там нашли?

Прежде всего это истории трех женщин, каждая из которых в определенный момент жизни оказалась в замкнутом сообществе разной степени токсичности, от неприветливого северного города до жутковатой тоталитарной секты. Это очень сухой, аккуратный текст, очень внимательный к деталям, очень скупой на средства выразительности — отчего, как только какое-нибудь из них проявляется (к примеру, буквализованная метафора, встроенная легенда или путешествие по сознанию героини), оно производит тройной, четверной эффект — и это особенно остро начинаешь чувствовать, подбираясь к финалу. Именно благодаря этому авторское размышление о природе тоталитарности, пропаганды, одурманивания, влияния всего этого на частного человека, его сознание и семейную жизнь прозвучало очень