Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Были и молодые женщины, которые хотели сохранить своих детей, но оказались без семьи и средств к существованию. Среди них – Жозефина, приехавшая в Париж из Бретани, чтобы работать прислугой. Там она познакомилась с земляком из Финистера. Между ними завязался роман, и у нее родился ребенок. Она сообщила об этом мужчине в письме, но ответа не последовало. Тогда Жозефина обратилась к его родителям. Отец ответил: «Наш сын утверждает, что ни при чем. <…> Он говорит, что у вас есть еще один друг. Поэтому, дорогая Жозефина, мы желаем вам и вашему малышу счастья и мужества. Будьте счастливы, гордитесь тем, что вы мама, и больше не думайте о нашем сыне». Он добавил: «Рекомендуем оставить этот случай семейной тайной – в такой стране мы все же живем».

Однако картина была бы неполной, если бы Мариз Керлен обошла молчанием строго запрещенную тему абортов. Сотни тысяч женщин – возможно, до 500 тысяч в год во Франции – прибегали к подпольным абортам, которые чаще всего проводили так называемые «создательницы ангелов» в ужасных гигиенических условиях. Несколько сотен женщин ежегодно умирали от осложнений. В 1930-е годы законодательство не только не либерализовало запрет на аборты, но и усилило борьбу с ними. В ответ на пропаганду наталистов закон 1923 года переквалифицировал аборт из уголовного преступления в административное правонарушение, передав рассмотрение дел исправительному суду – учреждению, состоящему из магистратов, считавшихся более строгими, чем присяжные заседатели. В результате количество приговоров как для женщин, проводивших аборты, так и для тех, кому их сделали, утроилось – с сотни до более чем трех сотен в год, именно в период, когда журналистка вела свое расследование в 1928 году.

Она отправилась на поиски акушерки – так называемой «создательницы ангелов» – и нашла ее, ответив на объявление: «Акушерке требуется беременная горничная». Кто бы заподозрил акушерку в проведении абортов, когда у нее работает прислуга с «растущим» животом? Прекрасное прикрытие. Мариз Керлен надела свое самое старомодное платье, самую потрепанную шляпку и под платье вложила кусок ткани, изображающий беременный живот, затем явилась к госпоже Жано на улице Реомюр, недалеко от центрального рынка. «Надеюсь, вы неболтливы?», – спросила акушерка. Керлен рассказала классическую историю: она на четвертом месяце беременности, отец уехал, и она еще не решила, оставит ли ребенка. Как бы то ни было, ее приняли, и вскоре она стала свидетелем сцен, которые пополнили ее расследование.

На следующий день в дверь позвонила густо надушенная женщина, закутанная в шубу, с лицом, скрытым вуалью. «Скажите госпоже Жано, что это дама с авеню дю Буа», – попросила она. Через некоторое время акушерка попросила у горничной салфетки, вату, коробки с пластырями и кипяток. Мариз Керлен мельком увидела клиентку, лежавшую на гинекологическом смотровом столе с подколенными упорами. Она рассказывала: «Госпожа Жано выполняет свою зловещую работу. Между створками гинекологического зеркала она продевает тонкую длинную спираль, похожую на подсвечник… Постепенно инородное тело расширит матку, и окаянная яйцеклетка выйдет сама по себе – ангел поднимется на небеса…» Происходит сделка: женщина протягивает две тысячи франков (примерно 1300 евро по нынешнему курсу). Перед уходом госпожа Жано сказала ей: «Если что-то пойдет не так, дайте знать. Я устрою вас в клинику, где сделают выскабливание – очень скрытно…» Клиентка ушла и села в красивую машину, за рулем которой был элегантный мужчина.

Пресса высоко оценила качество репортажа, но почти не обратила внимания ни на что, кроме историй незамужних матерей, избегая открытого обсуждения акушерок, проводивших аборты, и их методов – будто смущенная слишком реалистичными сценами, описанными Мариз Керлен. Каковы были ее намерения, когда она начала это расследование? Не что иное, как показать происходящее изнутри, передать реальные факты и выстроить повествование, основанное на действительности. Избегая прямых нравственных оценок, она сознательно оставила читателю право самому сделать выводы.

После темы внебрачных детей и запрещенных абортов Мариз Керлен обратилась к другой замалчиваемой проблеме – наркотикам. В репортаже «Наркоманы» (Les Drogués), который публиковался частями в журнале Gringoire весной 1929 года, а затем лег в основу одноименной книги, вышедшей в том же году, она нарисовала портреты обычных потребителей и мелких дилеров.

Чтобы найти наркоманов, Мариз Керлен не пришлось долго искать – достаточно было открыть собственную адресную книгу. Употребление наркотиков давно стало заурядным явлением в высшем обществе, где оно сосуществовало с элитарностью: наркотики были доступны тем, у кого хватало средств. Здесь пробовали всё: морфий, кокаин, опиум – «если не считать эфира и гашиша, давно вышедших из моды». Именно друзья, «пристрастившиеся к наркотикам», впервые привели ее в опиумную курильню – «прообраз могилы», как она сказала.

Она тщательно фиксировала все, что видела, и ее описания порой напоминали клинические протоколы. В частности, она упомянула Жоэля – сына из уважаемой семьи, который однажды вечером пригласил ее посмотреть, как он принимает наркотик: «Не обращая на меня больше никакого внимания, он взял в правую руку длинную железную иглу, покрытую чем-то коричневым, опустил ее в баночку из слоновой кости, наполненную опиумом, и медленно вытащил. На кончике осталась густая, дрожащая капля. Повернув иглу, он поднес каплю к голубому пламени маленькой масляной лампы, затем растер ее на выпуклой поверхности терракотовой плитки, прикрепленной к концу длинного бамбукового стержня с серебряной инкрустацией. Когда коричневая субстанция перестала липнуть к плитке, он аккуратно перенес ее в отверстие, проделанное в чаше для табака. Одним точным движением он поднес длинную трубку ко рту, а пламя подвел точно под чашу. Капля зашипела, испарилась – и в комнате повис густой, едкий запах. Жоэль глубоко вдохнул. Из его рта вырвался черноватый дымок. Он отложил трубку, а затем повторил весь ритуал еще дважды». Увидев недоумение на лице Мариз Керлен, он пояснил:

– Это нормально. Всегда нужно три трубки подряд. Это и есть эйфорическая доза.

Мариз Керлен обратилась к своим физически истощенным друзьям – тем, кто порой пытался пройти детоксикацию, прежде чем снова погрузиться в наркотический круговорот. Но по-настоящему она вернулась к работе под прикрытием ради встречи с наркоторговкой, которая снимала комнату в семейном пансионе на улице де Мобёж. Притворившись наркозависимой, Керлен заявила, что пришла по рекомендации бармена с улицы Бланш. Женщина, и сама отравленная кокаином, мгновенно начала нервно жестикулировать, суетиться, сбивчиво что-то бормотать – она никак не могла вспомнить, куда спрятала товар. И только спустя несколько минут ее взгляд прояснился: кокаин был там, у двери,