Современники - Юрий Николаевич Либединский

Но сильней всего

Те встревожены,

Что ночьми не спят

В куртках кожаных,

Кто за бедный люд

Жить и сгибнуть рад,

Кто не хочет сдать

Вольный Питер-град.

Правда, со свойственной Сергею Есенину искренностью он в другом стихотворении признается:

…Что я в сплошном дыму,

В развороченном бурей быте

С того и мучаюсь, что не пойму —

Куда несет нас рок событий…

Но и в этом стихотворении он с уважением пишет о тех, кто

                       …вдруг

За новой жизнью, новой славой

В прямую гущу бурь и вьюг

Ее направил величаво…

Судьба русского народа — вот тема, к которой он на протяжении всего своего творчества постоянно возвращается. И вот перед нами глубоко народная по своим истокам «Песнь о великом походе», которую как будто слышишь на ярмарке или на площади, где «гармонист с провалившимся носом мне про Волгу поет, про Чека» и в перерыве между частями поэмы «просит поднести еще чарочку».

В советской литературе в то время не было еще поэмы, которая по силе народного чувства, по историческим обобщениям, по правдивости реалистической и новаторству стиля могла бы равняться этой поэме Есенина. Как бы для того, чтобы показать исторический масштаб Великой Октябрьской революции и гражданской войны, Есенин начинает и кончает эту поэму фигурой царя Петра. В ритмах и образах этой поэмы «Слово о полку Игореве» встречается с гармонно-частушечным перезвоном и с твердой поступью революционной песни. В последних словах ее советские корабли «плывут будто в Индию».

Не прошло и года после опубликования «Песни о великом походе», как Есенин создал поэму, совершенно иную по колориту, словно впитавшую в себя лучшие традиции русской классической литературы.

Это — «Анна Снегина», изумительная по живописи характеров и реалистическому изображению эпохи и в особенности тогдашней русской деревни, ироническая и нежная, навеки обессмертившая русскую природу.

Бедна наша родина кроткая

В древесную цветень и сочь.

И лето такое короткое,

Как майская теплая ночь…

Древесная цветень и сочь — какая полнота слияния слова и ощущения! Я как впервые прочел эти строчки, так и твержу их с тех пор всю жизнь.

Право, уже эти две поэмы могли бы составить славу великого поэта! Но ведь за это время Есенин еще съездил в Баку, откуда, кроме превосходных «Персидских мотивов», привез незабываемую балладу «О 26 комиссарах», в которой русский стих так великолепно расцвечен образами восточной поэзии и где прославлен навеки подвиг бакинских большевиков.

А ведь все это сделал один поэт — Сергей Есенин! И при этом он был до такой степени чужд всякого фанфаронства и жречества, что можно было подумать, будто творческий подвиг дается ему легко и просто.

Сам Есенин неоднократно подчеркивал свою приверженность к крестьянству. Еще в начале нашего знакомства он мне раз сказал с оттенком некоторого вызова:

— А знаете, я ведь крестьянин и продналог в деревню посылаю.

Был он в то время немного под хмельком и, как всегда в такие минуты, возбужден и задирист.

В юности Есенин отдал дань народничеству и анархическому бунтарству. Но он с радостью принял Октябрьскую революцию как свою революцию, и его не покидало чувство благоговения перед Лениным и постоянное пристальное внимание и уважение к тому, что говорит партия.

Сергей Есенин был предан народу всей душой. Он был полон постоянных и глубоких раздумий о его нуждах и судьбах. В этих своих раздумьях, при всех своих противоречиях, он был честен до конца. При внешней непосредственности своего поведения он к своей литературной деятельности относился с величайшей серьезностью.

Он обдумывал свой каждый шаг в литературе, и, несмотря на то, что печатался он в «Красной нови» и что А. К. Воронский едва ли не первый из советских критиков дал высокую оценку его дарования, Есенин, когда возник новый журнал «Октябрь», орган пролетарских писателей, напечатал в одном из его первых номеров свою «Песнь о великом походе».

Он сделал это для того, чтобы показать, что не принадлежит к какому-либо одному направлению тогдашней литературы, что значение его творчества шире, и Маяковский верно понял значение этого сближения Есенина с пролетарскими поэтами. Маяковский «с удовольствием смотрел на эволюцию Есенина от имажинизма в ВАПП» (см. статью Маяковского «Как делать стихи»).

Есенин знал, что принадлежит всей советской литературе. Его влияние на поэзию того времени было уже бесспорно.

Есенинские интонации зазвучали тогда и у поэтов молодогвардейцев, входивших в РАПП, и у поэтов группы «Перевал», созданной Воронским. Были среди литературных последователей Есенина упадочники, подхватившие разухабистые мотивы «Москвы кабацкой». Но были и настоящие поэты, продолжавшие и развивавшие лучшие традиции богатого поэтического наследия Есенина. Есенин сделал для литературы так много, что Маяковский после его смерти сказал самое большее, что он мог сказать о поэте: он назвал Есенина подмастерьем у народа, у языкотворца.

Умер Ленин, и тяжело упала эта потеря на сыновнюю душу Сергея Есенина. Получив пропуск из «Правды», он несколько часов простоял в Колонном зале, не сводя глаз с дорогого лица. Вместе с народом, бесконечной вереницей идущим мимо гроба, переживал он горе прощания. В эти дни, наверное, и зародились скорбные и полные животворной силы ямбы его «Ленина»:

И вот он умер…

Плач досаден.

Не славят музы голос бед.

Из медно лающих громадин

Салют последний даден, даден,

Того, кто спас нас,

Больше нет.

Сын российской деревни, он относился к Ленину именно так, как мог относиться к нему русский крестьянин эпохи Великой революции: Ленин спас русское крестьянство от помещичьего и царского гнета. Но у Есенина тема Ленина взята шире: Ленин спас русский народ от гнета капитализма и иностранного империалистического господства.

Произведение Есенина «Ленин» хотя и является всего лишь фрагментами ненаписанной поэмы «Гуляй-Поле», это едва ли не самая высокая вершина всего творчества его. Позже придет Маяковский и благодаря глубокому проникновению в произведения Ленина и в биографию его вылепит монументальный образ великого учителя пролетариата, создателя первого в мире социалистического государства, национальную гордость русского народа.

Есенин, изображая Ленина, на первый план поставил те его черты, о которых мы слышали от всех, кто близко знал Владимира Ильича:

С плеча голов