Современники - Юрий Николаевич Либединский

Я не берусь в точности пересказать все, что мы услышали в тот летний вечер, когда в открытые окна время от времена слышно было, как проходит трамвай, — я постараюсь только передать основные факты да еще то особенное поэтическое впечатление, оставшееся от этого рассказа…

Все это произошло в начале двадцатых годов, здесь же, в Орджоникидзе, тогда еще городе Владикавказе.

Трое молодых людей в военной форме, три красных командира, зашли в аптеку купить какую-то мелочь, и один из них, крестьянский сын из среднерусской губернии, закинутый гражданской войной на Северный Кавказ, влюбился в черноглазую, с гордым профилем, тоненькую девушку, как только она вручила ему лекарство. И так как после этого он иногда один, а чаще в сопровождении двух друзей вновь и вновь заходил в аптеку и покупал всякую чепуху, которая явно нужна была ему лишь как предлог, чтобы преданно и нежно взглянуть на девушку, она поняла, что молодой человек ее любит. И она тоже полюбила его. Полюбила впервые в жизни, и когда при посредстве друзей, помогавших робкому влюбленному, узнала о его чувствах, она решилась соединиться с ним навсегда…

Но сложность положения состояла в том, что Езетхан еще с детства была просватана за сверстника своего и в продолжение нескольких лет за нее одна крестьянская семья, семья жениха, уплачивала калым другой семье, семье невесты.

И вот когда с помощью все тех же друзей, более находчивых и предприимчивых, чем наш робкий влюбленный, совершился побег из аптеки в казарму, где проживали трое краскомов, столь простое для революционной России дело, как регистрация брака, усложнилось множеством привходящих обстоятельств: ведь оказались затронуты бытовые и имущественные отношения двух фамилий. В казарму пришли получать обратно свою беглянку несколько джигитов в бурках, с кинжалами. Тут на защиту влюбленных стали оба друга, оправдав своим поведением старый русский смысл выражения «дружки жениха». Но в дело вмешалось — не могло не вмешаться — военное начальство: уважение к местным народным обычаям было первейшей обязанностью Красной Армии — освободительницы. Жених и оба дружки подверглись наказанию, но при этом их перевели в другую часть, чем в какой-то мере разрешился самый конфликт. Ведь нельзя же было насильно разлучать влюбленных — советское законодательство противоречило этому…

Жених и друзья его сделали все, чтобы возместить хотя бы материальный ущерб, нанесенный бегством Езетхан. У каждого из краскомов сохранились заветные отрезы, полученные в награду и поощрение, были именные подарки… Все это, с разрешения военного начальства, было продано, а деньги отправлены «пострадавшей» семье.

— Вот так я, подобно Шатане, когда она вышла замуж за Урызмага, показала всем свое бесстыдное лицо… — смеясь, говорила Езетхан, вся разрумянившись, высоко подняв свою красивую голову. Поблескивая глазами, она не то чтобы рассказала, она пропела песню о своей молодой любви и о том, как из-под гнета старых, постыдных обычаев вышла она навстречу новой, свободной, советской жизни. «Навстречу жизни»… так вот из каких заветных родников души поднялось название романа, вот из какого чистого и глубоко личного источника черпала Езетхан, когда изображала любовь Хадизат и Атарбека…

А рассказ несся, вился все дальше, рассказ о том, как горская девушка в среде командиров и политработников Красной Армии получила образование и политическое воспитание, как она путешествовала вместе с мужем с одной стороны советской земли на другую, деля боевые трудности. И как сквозь всю жизнь три товарища, три краскома, шли рядом и помогали друг другу.

Через всю советскую эпоху, через многие годы струилась эта песня. Шли годы, друзья взрослели, подымались по служебной лестнице. Один стал артиллеристом, другой — инженером, третий — танкистом. Но если случалась беда с одним, два других спешили на помощь ему, хотя бы для этого нужно было пересечь тысячи верст… Крестьянин, казак и еврей, они, выросли в единой советской семье, они стали братьями. По тому, как Езетхан рассказывала об этой дружбе, видно было, что ее волнует и вдохновляет особенная красота этих отношений, в которых открываются глубокие корни советской жизни.

Мы молча, не прерывая, слушали гимн советской жизни, вырвавшийся из этой счастливой, освобожденной души. И когда безвременная смерть отняла у нас даровитую дочь осетинского народа, я сказал себе: мой долг — рассказать о том, о чем не успела рассказать она.

17 апреля 1958 г.

Примечания

1

См. напечатанный в этом сборнике литературный портрет Артема Веселого — «Рожденный революцией».

2

См. литературный портрет Д. А. Фурманова в этом сборнике.

3

Позднее эта повесть переиздавалась под названием «Амгуньский полк».

4

Речь идет о моем романе. — Ю. Л.

5

«Преступление Мартына» — роман В. М. Бахметьева, видного советского писателя, старого большевика.

6

«Наталья Тарпова» — роман Сергея Семенова, известного советского писателя, погибшего в борьбе с фашистами в 1943 году, под Ленинградом.

7

Речь идет о рассказах В. Герасимовой и М. Колосова.

8

Речь идет о моей пьесе, которая так и не увидела света, так как не удовлетворяла меня самого.

9

См. очерк «Одна встреча» в этом сборнике.

10

Речь идет о журнале «Красная новь» за 1938 год.

11

Задуманный роман Ю. Крымова, впоследствии сложившийся в повесть «Инженер».

12

Лагуна — женская половина дома.