Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Мокрые ладони заломило, и ей показалось, что в них впиваются сотни ледяных игл — такой холодной была бурая от торфяников речная вода.

— На твоем месте я бы не стал так увлеченно плескаться в Бурой, — произнес совсем рядом смутно знакомый голос. — Она течет с северных гор, вода в ней мало отличается от снега с их вершин. А вы, люди, такие хрупкие создания...

Гермиона подскочила, как ужаленная, и непременно ухнула бы в воду со скользкого камня, если бы ее не поддержала ловкая твердая рука. Она пораженно воззрилась на высокую тонкую фигуру, бесшумно выступившую из темноты.

— Леголас?!

Эльф отбросил за спину длинные белые волосы и улыбнулся. Его синие глаза отражали свет, и, казалось, мерцали в полумраке.

— Помнишь мое имя?

— Ваше гостеприимство сложно забыть, — саркастично усмехнулась Гермиона. — Как ты смог так тихо ко мне подобраться? Я не услышала и шороха.

— Эльфы ходят неслышно и умеют, когда нужно, быть невидимками. Шум реки помог мне стать незаметным для тебя. Я шел за вами с самого утра.

— Если хочешь быть невидимкой, спрячь под капюшон волосы и опусти глаза, — парировала Гермиона. — Они выдают тебя с головой.

Хрустнули камешки под тяжелым сапогом, и длинная тень упала на Леголаса и Гермиону. Наверху, заслоняя свет от пламени костра, застыл Торин. Он стоял, сжимая кулаки, и, судя по всему, был в ярости. Позади него появился Двалин, а потом и другие гномы.

— Эмин, отойди от него. Немедленно, — последовал короткий приказ. — В лагерь, я сказал! — рявкнул он, увидев, что девушка замешкалась.

Гермионе даже не пришло в голову перечить, ибо гном был зол. Очень зол.

— Что. Ты. Здесь. Забыл. — голосом Торина можно было убивать. Ничуть не хуже, чем гномьей боевой секирой. — Кажется я ясно выражался, когда говорил, что больше не намерен наблюдать ваши с Трандуилом физиономии?

— Я все еще в своем лесу, в котором ты, гном, всего лишь нежеланный гость, — не полез за словом в карман Леголас. — Но я пришел не затем, чтобы искать ссоры.

— Трандуил послал тебя шпионить за нами? — прорычал Торин, делая шаг вперед. — Или он решил нарушить слово чести?

Леголас покачал головой. На его лице тенью промелькнуло сожаление.

— Отец тут ни при чем. Я пришел по собственной воле, — сказал он. — Я успел уйти, прежде чем Ворота Лесного Королевства закрылись по его приказу. Трандуил понятия не имеет, где я.

Торин помедлил лишь мгновение. Несогласие внутри венценосной семейки, кто бы мог подумать.

— Даю тебе минуту на правдоподобное объяснение твоего появления в моем лагере. — жестко сказал он. — В противном случае, я посчитаю, что ты пришел за волшебницей, и с чистой совестью раскрою тебе башку.

Леголас остался спокойным.

— Вы идете в Эсгарот. Думаешь, городская стража будет в восторге от появления у городских ворот дюжины гномов, вооруженных до зубов мечами да секирами? В лучшем случае они возьмут вас под стражу и отведут к градоправителю, в худшем — просто перестреляют из луков.

— Какой мне прок от тебя? — осведомился Торин.

— Эсгарот ведет дела с Лесным Королевством испокон веку. Я могу убедить их позволить вам пройти через город.

— С какой стати я должен тебе верить, эльф?

— Я не прошу верить мне, — пожал плечами Леголас. — В конце концов, ты ни чем не рискуешь — я один. Отец изменился, — помрачнев, добавил он. — Его больше не интересуют дела, что творятся за пределами нашего Королевства. Он не позволяет нам очистить лес от гигантских пауков, от этих отвратительных порождений Унголианты... Как и не позволяет преследовать орков, разоряющих людские селения. Он перестал понимать, что приди в Средиземье большая беда — она станет общей.

Торин заколебался. Ему было сложно это признать, но в словах эльфийского принца была логика.

— Хорошо, — согласился он. — Можешь остаться. Мне все равно, где ты будешь спать, но не приближайся к лагерю.

— Я не нуждаюсь в сне. И не побеспокою твой лагерь потому, что твои гномы так безобразно храпят, что я не услышу и собственных мыслей, — насмешливо произнес он, и, не дожидаясь комментариев Торина, легко вспрыгнул на камень, на котором несколько минут назад сидела Гермиона, и застыл изваянием, не мигая уставясь на темные воды.

Гермионе не спалось. Она, нервничая, сидела у костра и с беспокойством прислушивалась к голосам на берегу, тщетно пытаясь уловить хоть что-нибудь. Она яростно ощипывала подобранную с земли сухую ветку, бросая в огонь скрученные пергаментные листочки. Те вспыхивали, не долетая до пламени, и рассыпались горячим красным прахом.

Старый Балин тоже не спал и, меряя шагами отлогий берег, вглядывался в темноту. Однако он выглядел не в пример более спокойным, чем волшебница. Он остановился напротив Гермионы, с улыбкой наблюдая, как она с ожесточением тычет палкой в костер. К небу взметались тучи искр и пепла. Балин чихнул и потер слезящиеся от дыма глаза.

— Милая, костер в чем-то провинился? — миролюбиво спросил он.

Гермиона подняла на него перепачканное в саже лицо.

— Ты выглядишь... Беспокойной, — тщательно подбирая слова, пояснил гном.

— Просто не хочу спать, — пробурчала Гермиона, но Балин только покачал головой.

— Ты ерзаешь, милая. Причем с тех самых пор, как Торин вызвал Трандуила на поединок. — Балин мечтательно закатил глаза. — Наконец-то он сумел надрать ему задницу!

— Да. Нет. О, черт!! — Гермиона вскочила и заметалась по лагерю. — Ты уверен, что они там все-таки прислушаются к здравому смыслу и повременят убивать друг друга?

Балин рассмеялся.

— Ты боишься за Торина или за того светловолосого красавчика? Все будет в порядке, уверен. Иногда наш вожак бывает более рационален, чем это может показаться со стороны. Но поговорим о тебе, — неожиданно перестав улыбаться, сказал седовласый гном. — Сдается мне, что ты не в своей тарелке, Эмин.

Да, я действительно там. А еще я совсем перестала понимать окружающих.

Гермиона внезапно ощутила потребность выговориться. Она тяжело вздохнула и бухнулась на землю.

— Что-то поменялось, — сказала она. — И я чувствую себя неуютно оттого, что не могу понять причин.

— Не бери в