Горький вкус измены. Никогда не прощу - Саня Сладкая

Я, как и раньше ждала сообщений от Влада, но уже без прежнего трепета, скорее, по привычке. Хочу ли я увидеть его? Скорее — да, чем нет. Вот только я не могу забыть наш последний разговор, не могу поверить в то, что он сказал. Молчание Влада говорит только об одном — он полностью уверен в своей правоте, не считает, что поступил как-то неправильно. Вот только я все так же думаю, что он просто использовал меня, и не могу с этим смириться. Я не могу любить его, словно, ничего не случилось! Не могу делать вид, что все в порядке. Поведение Влада, его отношение, все было таким неискренним, я словно только сейчас увидела это. И что теперь? Что делать, как жить с этим дальше?

Однотипные мысли крутятся в голове бесконечным хороводом, и я уже не так болезненно реагирую, когда признаю, что все мои подозрения и предчувствия на самом деле были пророческими. Как же смешно и нелепо…

Я улыбаюсь грустной улыбкой, и передаю очередной букет покупателю. Сейчас настало то самое время, когда мужчины чаще обычного дарят цветы. Раньше Влад тоже часто баловал меня подарками, вот только со временем их становилось все меньше. Мы стали чаще ругаться, и незаметно отдалились друг от друга. Наверное, подобное происходит со всеми парами.

Чувствую, как в кармане вибрирует телефон, и дрожу от волнения, когда вижу, как на дисплее высвечивается номер Влада. Несколько секунд стою в ступоре, пытаюсь восстановить неровное дыхание. Мысль, что нужно просто сбросить вызов, отгоняю, как назойливую мошку. Неужели, я все еще хочу услышать его голос? Неужели, мне все еще важно, что он делает, чем дышит?

Алло.

— Мариш. — Непривычно тихий, с легкой хрипотцой голос, пугает меня, и я непроизвольно сжимаю трубку, — Маришка, мне так плохо. Ты мне нужна.

Я молчу, но не потому, что не хочу говорить, а потому, что язык внезапно одеревенел, а все слова вылетели из головы. Мне многое хотелось ему сказать, я часами репетировала наш разговор, и вот, теперь не могу даже пошевелиться.

— Ты можешь приехать и забрать меня? — еле слышно хрипит Влад, и теперь, я на самом деле пугаюсь.

— Что случилось?

— Я в главной городской больнице. Еле дождался, когда мне дадут телефон. Сразу позвонил тебе. Просто приедь, и увези меня домой. Кроме тебя, у меня никого нет, Мариш.

Когда я бросаю трубку, слова Влада все еще звоном отдаются в ушах. Я чувствую странный прилив энергии, и одергиваю себя, когда понимаю, что чувствую легкую радость. Влад позвонил мне. Когда ему стало плохо, первой, о ком он подумал, стала я. Выходит, я для него что-то значу, я для него — родной, важный человек. И только ко мне он может обратиться за помощью. Сегодня за кассой снова стояла Аленка. С трудом разобрав мои сбивчивые объяснения, она со словами “ну, что с тобой поделать, может, хоть помиришься”, отпустила меня, несмотря на немаленькую очередь у кассы. Я, засуетилась, и, наспех одевшись, выскочила на улицу. Стыдно признаться, но я была рада, что несчастье снова сблизило нас.

Глава 27

Что с ним, в какую передрягу он умудрился попасть? Я схожу с ума от тревоги, которая буквально съедает все внутри. Представляю самые ужасные вещи, которые могут случиться, и мысленно подгоняю водителя такси. Чтобы ни случилось, главное, что он жив, и он позвонил мне. Уверена, что на этот раз, происходящее не связано с деньгами. Его не могли побить за долги, значит, это что-то другое. Смотрю в окошко машины на заснеженные улицы, на людей, которые торопятся по своим делам. Многие несут в руках подарки, упакованные в красивые коробки с пышными лентами, а на лицах, то и дело мелькают довольные улыбки. Каждый “заражается” атмосферой праздника, ведь новый год вот-вот настанет, и сейчас нет места проблемам и тревогам. Все старое, нужно оставить в старом году, ну, или протащить этот ворох проблем за собой в новый год…

— Спасибо большое. С наступающим.

Я расплатилась с таксистом, и едва не упала, поскользнувшись на обледенелой дороге перед входом в больницу. Как давно я здесь не была. Я осмотрелась. Справа всё та же лестница, которая ведет на второй этаж, а в самом больничном холле пустынно, лишь за стойкой администратора стоит скучающая женщина в халате и разговаривает с каким-то доктором. Мужчина склонился над бумагами и часто кивает головой. Я стряхиваю налипший к сапогам снег и направляюсь к стойке. Не уверена, что мне что-то сообщат про Влада, но все же стоит попробовать.

— Здравствуйте. Я по поводу одного пациента. Мне позвонил мой друг, и сообщил, что находится здесь. Можно ли как-то с ним увидеться?

Женщина несколько секунд смотрит на меня прозрачными, почти голубыми глазами, затем, с неохотой вздыхает:

— А вы кем приходитесь этому другу, — вяло протягивает она, — всю информацию мы можем сообщать только родственникам или законной жене. Вы — жена?

— Нет, — бубню я смущенно, и чувствую, как щеки заливает краской, — он сам мне позвонил, и попросил забрать.

— Ну, девушка, вы понимаете, что это несерьезно?

— Марина?

Услышав знакомый голос, я поворачиваюсь, и встречаюсь взглядом с Кириллом. Он оторвался от своих бумаг и смотрит на меня с нескрываемым любопытством. Все та же знакомая, мягкая улыбка озаряет его слегка усталое лицо, но глаза по-прежнему живые и проницательные. В халате врача, он кажется серьезным и представительным, и неожиданно, я испытываю легкий трепет.

— Кирилл? А ты что, здесь работаешь?

— Ну, да. Я же говорил, что я врач. — Он снова улыбается, и кивает в сторону небольшого диванчика, — давай, отойдем, поговорим.

Я киваю, и под тяжелым взглядом сотрудницы за стойкой, мы отходим к дивану.

— Рассказывай, что тебя сюда привело. — Кирилл внимательно осматривает меня с ног до головы и приподнимает бровь, — с тобой все в порядке. Ты специально искала меня, потому что соскучилась? И не говори, что это случайность. Никогда не поверю.