Выжить в джунглях - Мэт Юки

На следующее утро, после появления новостей, президент Петро удалил свой пост. Местные и международные СМИ поспешно удалили материалы в интернете.

Источник дезинформации установить не удалось. Если верить Фреди Ладино, жители Качипорро услышали по коротковолновому радио о том, что детей заметили в ланче на реке. Они передали эту информацию пилоту Avianline, а он в свою очередь передал ее руководству. Солдат, присутствовавший в штабе, слил информацию прессе. Но кто послал первый сигнал? Была ли это ошибка или злая шутка? На эти вопросы нет ответа, и их быстро забыли по мере того, как история с исчезновением детей захватила страну.

После пропажи самолета прошло две недели, и мало кто из колумбийцев надеялся на то, что получится найти выживших. Страна имела печальную историю авиакатастроф. Помимо погибших летчиков, на табличке в аэропорту Виллависенсио было немало громких случаев. В 1989 году Boeing-727 подстрелили по приказу Пабло Эскобара. Через шесть лет Boeing-757 упал в горах недалеко от города Кали. В 2016 году на чартерном рейсе закончилось топливо, и он упал в лесу в районе Медельина, забрав на тот свет всю команду Бразилии по футболу. Но внезапно в случае с пропавшим самолетом Cessna появилась надежда на счастливый финал.

Это уже стало главной историей года. Колумбийцы включали новости в надежде узнать о свежих подробностях и уликах, объясняющих, где находятся дети. Интернет-ищейки выдвигали версии об их судьбе.

На военную оперативную базу в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре посыпались звонки от экстрасенсов с указаниями, где искать дальше. Международные команды новостей все больше освещали произошедшее.

На генерала Педро Санчеса оказывалось все большее давление. Родственники детей злились на то, что им дали ложную надежду. Они обратились к прессе с заявлением, где осуждали за дезинформацию и напоминали, что их «физическое и эмоциональное состояние – не игрушка». Тем временем группы коренного населения возмущало, что заслугу в обнаружении самолета все же приписали военным. Президенту Петро, в особенности после истории с поспешным и неудачным постом, как никогда нужен был счастливый финал.

Найти самолет оказалось непростой задачей. А обнаружить бродивших по лесу детей было во много раз труднее. Началась новая, еще более серьезная стадия поисков. Санчес назвал ее операция «Надежда».

«Необходимо было привлечь к поискам больше людей, – вспоминает Санчес. – Каждая минута была на вес золота. Я полагал, что у нас не больше пяти дней».

18 мая еще три группы спецназа высадились в джунглях. Несколько команд мобилизовали им на помощь. В начале июня промежуточный оперативный пункт в Каламаре обеспечивал шестнадцать команд. Вертолет Huey работал круглосуточно, спуская на канатах обезвоженную пищу, баллоны с газом для готовки и средства от насекомых для военнослужащих. Зону поисков расширили, полагая, что дети могли уйти дальше, теперь она составляла 17 на 19 километров.

Требовалось не только больше людей, но и новый подход к поискам. Команда Эдвина Паки обнаружила самолет на одном из квадратов, ранее зачищенных военными. Учитывая густоту растительности и ограниченную видимость, Х-образная схема патрулирования, использованная солдатами, очевидно, оказалась неэффективна. В центре квадрата слишком много местности, ускользавшей от их глаз.

Было принято решение ввести зигзагообразную схему. Теперь солдаты ходили вперед-назад по каждому квадрату, оставляя не более 20 метров между прорубленными тропинками. Таким образом каждому солдату приходилось проходить по 12 километров. Время поисков увеличивалось, на каждый квадрат уходило не три, а четырнадцать часов. Теперь один отряд коммандос мог зачистить не больше одного квадратного километра в день, даже учитывая то, что патрулировать приходилось и по ночам в очках ночного видения. Все попытки продвигаться тихо пришлось оставить. Солдаты выкрикивали имя Лесли.

С неба пилоты военно-воздушных сил сбрасывали сотни наборов с едой и жидкость для регидрации. Сотни флаеров с призывом к детям оставаться на месте проваливались сквозь кроны деревьев. Вертолет Huey, оборудованный огромным круглым динамиком, летал над джунглями. Он транслировал голос бабушки Фатимы, обращавшейся к Лесли: та тоже просила детей оставаться на месте, потому что их ищут солдаты.

В штабе операции в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре мощная группа поддержки – аналитики, штурманы и логисты – работала по шестнадцать часов в сутки. Специалисты в гражданской одежде выглядели изможденными. Столы были завалены грязными тарелками и пустыми банками из-под напитков, а общая атмосфера напоминала студенческий зал перед сессией.

20 мая на базу прибыл неожиданный посетитель. Невысокий, с бочкообразной грудью мужчина был одет в свободную белую рубашку, расшитую геометрическими узорами вокруг воротника. На нем была круглая шляпа с широким околышем, сплетенная из пальмовых листьев. Новости о его прибытии стали передаваться по коридорам, работники обменивались понимающими взглядами. Назревала неловкая ситуация.

Джованни Юле имел грозную репутацию. Он был представителем народа наса из южных Анд Колумбии, где государство и коренные народы конфликтовали на протяжении многих поколений. Ему было 55 лет, и он прославился тем, что организовывал забастовки и марши протеста против правительства. Ныне же он стал союзником президента Петро, пригласившего его в правительство, чтобы возглавить инициативу по возвращению земель насильно переселенным колумбийцам. Бескомпромиссный и конфликтный, он не скрывал своей неприязни к вооруженным силам.

«Исторически, борясь за свои права, коренные народы всегда встречали прямого соперника именно в лице сил правопорядка, – объяснял он позже. – Во время протестов они нас били, травили газом, убили многих моих товарищей. Поэтому я входил на территорию [военной базы] с недоверием».

Юле приехал в сопровождении дюжины солдат Гвардии коренного населения. Генерал Санчес поприветствовал их, пожал каждому руку и пригласил в штаб операции. На стене висела огромная карта, почти полностью зеленая, за исключением голубых изгибов реки Апапорис в правом верхнем углу. К доске также были пришпилены фотографии детской бутылочки, следов ног и покусанных фруктов. Дюжины мелких красных квадратов обозначали места, где ночевали военные. Квадраты, которые уже обыскали, были закрашены черными диагональными линиями, они простирались на 8 километров на запад и юго-запад от места крушения самолета.

Санчес предложил Юле чашку кофе. Тот попросил воды и сразу перешел к делу. Он явился по приказу, поступившему из офиса президента. Его задачей было обеспечить вход в джунгли новых поисковых групп коренных народов.

Генерал Санчес оказался в неловком положении. Колумбийский генерал старой закалки воспринял бы этот приезд и его президентское благословение как подрыв своего авторитета в рамках данной операции. Вооруженные силы традиционно весьма негативно относились к легальности и практикам Гвардии, которую представлял Юле. За два месяца до этого сотрудников колумбийских вооруженных сил взбудоражило жестокое убийство полицейского в Какете. Преступниками оказались члены Гвардии campesino[19], состоящей из некоренных представителей сельского