Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

В итоге как получилось. Жук с Ульмой просто этих двоих спихнули на меня. В прямом смысле этого слова. Сказали, что теперь они живут либо со мной, либо на улице, так как ни один, ни вторая домой их к себе брать не собирались. Понятное дело, вид у наших новых членов банды был ужасный. Ещё и разило от них, будь здоров.

Неудивительно. Лето на улице, жара, а мылись они последний раз фиг знает когда. Наверное, тогда же, когда и ели.

В общем, ничего не оставалось делать, как самому позаботиться о них. Разговорчивыми их назвать было нельзя. Каждое слово из них приходилось вытаскивать клещами. Так что в этом плане они перещеголяли даже Ульму. Тупо молчуны.

Я даже из-за этого вчера попал впросак, когда затащил первого в ванную, чтобы помыть. Я-то наивно полагал, что Вирт — это мальчик, и даже подзатыльник выписал, когда это бесформенное существо начало стесняться раздеваться перед тем, как залезть в ванную. Но оказалось — показалось. Вирт тоже была девочкой.

Короче, забив на все стеснения и сантименты, так как уже было не до того, я выкупал по очереди обеих. Их вонючее, вшивое тряпьё выкинул сразу же из окна в сторону мусорника. Дома это биологическое оружие массового поражения оставлять точно было нельзя.

И вместе с этим возникла новая проблема. Их надо было во что-то одеть. А из шмоток в моей квартире не густо. Как оказалось, я не был готов к тому, что у меня дома должно быть женское бельё. Не носил я такого, не поверите.

В ход пошла постиранная днём мной простынь. Разрезав её старыми ножницами, на глаз, без особых примерок, я пустил её им на одежду. Хотя бы временную. Ничего путного из этого я не ожидал, но в итоге получилось лучше, чем мог себе представить. Правда, пришлось кое-что доработать самостоятельно. Благо, что в квартире были старые нитки с иголками.

— Кто вам разрешал выходить из дома? — строго спросил я эти две жертвы ожирения, когда они подошли вплотную к нам, — Кирпичи хоть в карманы положили, чтобы ветром вас не сдуло?

В ответ как обычно тишина. Только серые голодные глаза смотрели на меня виновато с опущенными головами.

На них все равно смотреть было жалко, даже после того, как я их хоть немного привел в порядок.

— Посидите с Ульмой, — приказал я этим обеим, поднявшись с лавки, — Присмотрите за ней. Я скоро вернусь. И никуда не уходите, а то ноги переломаю, — бросил я под конец, как заботливая мамочка.

Направился в сторону соседнего района. Ближайшая пекарня, которую я знал, была именно в той стороне. Этим деткам надо было что-то пожрать, так как вчера у меня дома можно было перекусить лишь деревянными полами и грибком плесени в углах комнат, куда ещё не дотянулась моя рука.

Хотя детками их назвать было нельзя. Им обеим, как оказалось, было по восемнадцать лет. Но из-за постоянного недоедания и, судя по всему, весьма скудной жизни организм у обеих развился далеко не так, как должен был развиться у здорового человеческого детёныша. Для восемнадцатилетних они выглядели слишком маленькими и болезненно худыми.

Хлеб, конечно, не самая лучшая еда, тут нужен белок и жиры, но пока с моим бюджетом особо не разгуляться на широкую ногу. Осознанно ли я начал заботиться об этих двух? Скорее всего, что да. Раз уж судьба свела нас вместе, то, скорее всего, эта встреча произошла не просто так. Такова была моя философия.

Отвернуться от них я мог в любой момент и сказать, что у каждого свои проблемы, но хотел ли я сам этого? Возможно, тому виной моя привычка постоянно подкармливать и защищать разных зверушек. Я никогда в детстве не стрелял из рогатки по воробьям, не дёргал за хвосты кошек и даже жуков не давил специально.

Мне было жаль… Нет, я считал себя не вправе отнимать жизнь, в какой бы форме она ни существовала… Хотя нет, тут уже соврал, нацепив себе светящийся обруч на голову. Комаров и мух я мочил будь здоров. До недавнего времени. Лет так в пятнадцать я даже стал мух ловить и выбрасывать их просто за окно.

Подходя к пекарне, я обратил внимание на какой-то нездоровый движ у неё. Люди уже начали появляться на улице, но возле пекарни были те, кого к обычным людям не отнесёшь. В плане их внешнего вида.

Соседний район в основном был заселён людоящерами, но вот пекарню держали люды. Только сейчас я задумался над этой странностью. Сомневаюсь, что ящерам прикольно хлебушком лакомиться. Их организм вообще способен был нормально переваривать злаки?

Подойдя вплотную, я понял, в чём дело. Ящеры в оранжевых жилетках и серых бриджах прессовали хозяев пекарни. Устроили внутри погром, корча из себя сейчас классическое хулиганьё. Двое внутри держали за грудки пару людей в белых фартуках, требуя от них плату.

— Люды, вы слишком наглые стали. Вам ясно было сказано, что с этого месяца плата за ваше спокойствие удваивается. Что именно вам, тупоголовым приматам, в этом простом условии непонятно?

Игнорируя грозные взгляды трёх людоящеров, стоящих на улице у раскрытых дверей пекарни, я зашёл внутрь, став невольным свидетелем этого разговора на повышенных тонах.

— Но мы не в состоянии столько платить, — попытался возразить чешуйчатому розовощёкий мужчина. — У нас не такая огромная прибыль, чтобы себе это позволить. Поймите нас. Мука, яйца, сыр и уголь для печи стоят сейчас довольно дорого, чтобы…

Договорить ящер человеку не дал, отбросив того в сторону стеллажа со свежим горячим хлебом. Это одновременно напрягло и меня. Как-то задело, что эта чешуйчатая дрыщавая ху*ня так накинула говна на вентилятор в сторону людов. Причём с самого утра, когда у меня было ни к черту настроение. Наверное, поэтому я недовольно посмотрел в его оранжевые глаза и ехидно так улыбнулся.

Похоже, этих рептилий моё наглое поведение задело. Тот, кто был с красными пятнами на своём пиджаке, ухватил меня сзади за плечо и заставил развернуться лицом к нему.

— Человек, — выдал он своим стрекочущим голосом, вложив в это слово нотки презрения. — Сходи погуляй отсюда. Ты выбрал неудачное время для покупок.

Должен признать, что разговаривал он со мной довольно вежливо. Но то, что он вкладывал между строк, мне очень не